— Она должна была стать одной из Новых магов, — пояснил Эрик. — Ее держали в этой вашей подземной пещере. Может, поэтому.

Блейн фыркнул:

— Я тут ни при чем, можешь мне поверить. Это все Авридис со своими хобби. — Стратег вернулся к макету Левааля. — Замечательная вещь, настоящий шедевр. Встань на противоположном конце, пилигрим.

Маг провел рукой над краем карты. Они оба уставились на пустое плоское пространство. Затем миниатюрный мир проявился вновь, все линии стали четче, облака, крадущиеся в нескольких дюймах над землей, побелели, реки и моря обрели насыщенный синий цвет. Горы, вздымающиеся неподалеку от левой руки Эрика, словно были созданы для того, чтобы оградить человечество от опрометчивых поступков. Появилось море пепла, где Инферно — умирая во сне — ворочался под слоями копоти, погруженный в кошмары после своего последнего боя с другими богами. И наконец, замок, огромный, сияющий белизной, короной возвысился над остальными частями мира, расположившись прямо перед входом в Иномирье, через который в Левааль явился Эрик.

На лице Блейна отразилось потрясение.

— Смотри! — прошептал он.

На его половине карты, которая раньше была совершенно пустой, теперь проявилась малая часть незнакомого мира: совсем рядом с границей, неподалеку от Великой Разделительной Дороги.

— Что-то перешло туда! — воскликнул он, яростно оглядываясь, словно надеясь узреть здесь виновника. — Кто же это… Каменный гигант! — Он снова издал странный лающий смешок, как будто не поверил собственным глазам. — Все кончено! Это уж слишком, Маятник взял чрезмерно большой размах! Нет! Я думал, у нас впереди есть еще год-другой, я думал… — Блейн склонил голову набок. Эрик взглянул в глаза Стратегу, которые казались сгустком яростного гнева, превратившегося в алое пламя. — Все кончено. Все. Я не знаю, как именно это произошло. Боги не должны были допустить этого, по крайней мере не так быстро. Процессу полагалось происходить плавно. Они могли остановить крупных созданий, не дать им перейти границу, но, разумеется, богам не удалось наблюдать одновременно за всей линией вдоль Конца Света. Кое-где в отдаленных уголках завесу могли миновать элементали или Младшие Духи… но каменный гигант?! Он слишком велик, слишком! Как?..

Блейн шагнул в сторону Незнакомки, словно собираясь ударить ее бессознательное тело.

— Объяснись, — коротко велел Зоркий Глаз, преграждая ему дорогу.

Он встал на пути Стратега, непреклонно скрестив руки на груди. На лице Блейна появилось выражение искреннего изумления — было очевидно, что он привык отдавать, а не получать приказы.

Однако маг вернулся к дальней половине карты, взял себя в руки и произнес:

— Пилигрим, представь, что ты — бог-Дракон. Если ты еще не знаешь этого, слушай: тебя двое. Один в Северном Леваале, один в Южном, точно такой же. Сознания двоих Драконов давят друг на друга с почти одинаковой силой. Это война, которая длится постоянно с незапамятных времен. Их силы воли сталкиваются в Конце Света, который также называется Точкой Противостояния. Силы соответствуют друг другу и находятся в совершенном равновесии, которое напоминает мир. Точнее, так было. До тех пор, пока не проявился эффект Маятника. И в этот раз его качнул дурак Авридис.

— В этот раз?

— О да, Маятник уже начинал качаться в давние времена, однако тогда здесь еще не было человечества, которое могло наблюдать за процессом — и погибнуть в результате! — Блейн снова испустил горький, невеселый смешок. — Когда сталкиваются миры, молодой человек, хрупкие маленькие жизни вроде наших обычно не выносят такой встряски и повсеместного разрушения.