— Добро пожаловать, — произнесла она, раскрыв ему объятия.

Дьян ласково обвил женщину хвостом, пробежавшись самым кончиком его по нежной коже.

— Я нареку тебя Хатилиалин, что на моем языке значит Невыразимо Прекрасная…

Незнакомка резко села, мгновенно пробудившись от сна. Мирный плеск волн и дыхание ветра ни на миг не прерывали своей чарующей, убаюкивающей мелодии, однако она поняла, еще не услышав шелеста обнажаемого ножа, что рядом оказалась смерть.

Перед ней стоял худой человек, обнаженный по пояс, с подбородка тонкими косами вилась борода, пальцы сжимали длинный нож. Татуировки, которыми была покрыта вся его грудь, больше походили на защитные заклинания. Серьги, тут и там вставленные в мускулистое тело, наверняка были амулетами, поскольку над ними в воздухе разливались узоры заклятий, практически незаметных глазу.

Рядом с этим человеком стоял Блейн, опираясь на свой неизменный посох; его лицо подергивалось, словно внутри полыхал неугасимый гнев, плавивший кожу изнутри под этой бородатой маской. Повернувшись к Охотнику, он велел:

— Отрежь ей руки.

Мужчина с сожалением вздохнул:

— Да, Стратег.

Таун поймал Незнакомку, едва она успела хотя бы попытаться кинуться к окну. Женщина позволила рукам безвольно обвиснуть в его хватке. Без помощи Дьяна любое заклинание, способное помочь ведьме выбраться из ловушки, скорее всего, мгновенно убило бы ее. «Будет лучше попытаться уболтать их», — решила она.

— Что ты надеешься выиграть этим? — спросила Незнакомка.

Блейн произнес, гадко ухмыльнувшись:

— Это твой последний шанс рассказать все, что знаешь. Твой любимый и единственный сейчас занят с Эвелль. Он прихватил ее с собой, отправившись в долгий романтический полет. — Маг содрогнулся. — Говори, девочка. Протяни мне руку помощи.

Лезвие ножа Тауна медленно, осторожно коснулось ее кожи.

— Обещай ему все рассказать, — тихо посоветовал он. — Я не хочу этого делать.

— Не делайте этого здесь, — произнес тихий голос со стороны лестницы.

Блейн развернулся на месте и застыл столбом, на его лице отчетливо читалось потрясение. На верхней ступеньке невозмутимо стоял высокий маг, глядя на них полуприкрытыми глазами. Он произнес:

— Бессмысленно уродовать ее, если только это деяние не доставляет тебе искреннего удовольствия, Блейн. Скажи, ты делаешь подобное с какой-то внятной, высокой целью или исключительно из любви к искусству?

— С целью, разумеется, — напыжившись, процедил Стратег.

Изо рта полетели брызги слюны, мантия заискрилась алым.

Высокий мужчина склонил лысую голову:

— И ты избрал в жизни путь, который требует совершать подобные деяния весьма часто. Странное совпадение?

— Какое тебе дело до нее? — произнес Блейн, хромая навстречу вновь пришедшему. — Эта глупая девка собирается помочь Великим освободиться! Ты планируешь занять место рядом с ней среди излюбленных?

— Мне нет до нее дела, — спокойно произнес волшебник. Он одарил Незнакомку взглядом, исполненным отвращения. — Поступай с ней как тебе заблагорассудится. Я лишь попросил не делать этого здесь. Это путает потоки воздуха и притупляет чувства. По крайней мере, мои. Кроме того, возможно, я способен ответить на твои вопросы гораздо лучше ее.

Блейн странно хрюкнул, однако Таун, по всей видимости, распознал в этом звуке приказ, поскольку тут же убрал нож.

— Пусть будет так, — согласился Стратег, задумчиво поглаживая бороду, пытаясь понять, не этот ли человек вмешался в его заклинание чуть раньше; вплоть до этого момента он искренне считал искажение чар делом рук Незнакомки или волчьего выродка.