— Всем лечь! — заорала Сиель. — И не подниматься! Вы мешаете полувеликану!

Но они не послушались. Гобб выжидал столько, сколько смел, а затем рискнул выстрелить вновь. Часть головы мучителя отломилась и, пролетев несколько футов, с глухим стуком рухнула на землю.

Существо замерло, если не считать постоянно шевелящихся шипов, которые то выпрямлялись, то скручивались в спирали. На его тело посыпались новые удары. В тишине, которая последовала за последней атакой воинов, стало слышно тихое потрескивание, указывающее на то, что на подходе другие твари.

— Тихо! — прикрикнул Зоркий Глаз. — Их привлекает шум!

— Сделай что-нибудь, маг, иначе я назову тебя врагом моего города, — пригрозил мэр.

Зоркий Глаз, казалось, был поражен, а затем тихо рассмеялся:

— Если я ничего не предприму, никто из вас не выживет, чтобы разнести весть о новом враге вашего города. Если только этого не сделаю я, поскольку я могу с легкостью сбежать отсюда. Решай, как ты ко мне относишься, мэр, — с любовью или ненавистью?

— Хватит! — яростно зашептала Сиель, схватив Зоркого Глаза за руку. — Помоги нам! Я тоже не напрашивалась на участие в этой экскурсии по миру! Я хочу умереть в бою, а не в лапах этих тварей!

— Пусть будет так. Слушайте внимательно. Лежите смирно, не высовывайтесь. Гобб, подойди ближе.

— Что ты собираешься делать?

— Наложить заклинание, которое укроет нас от зрения людей. Некоторые животные, правда, способны видеть сквозь него, так что на этих тварей, возможно, оно не подействует. Ни на что больше времени нет. Я ставлю свою жизнь на кон вместе с твоей, мэр. Я не обязан делать это. Не забывай о моем великодушии, если мы выживем! Ты у меня в огромном долгу. Ты лично и твой город. Ты согласен?

В глазах Таука полыхнул гнев.

— Да.

— Вот и хорошо. Я сделал твое слово связующим между мной и тобой, и если ты солгал, то будешь проклят. Замрите, ни единого движения, ни единого звука.

Они распластались на животах среди длинных стеблей засохшей травы и мертвых листьев. Потрескивание, казалось, доносилось из-за деревьев вокруг них, порой — от тропы, огибающей холм позади. Зоркий Глаз начал быстро плести заклинание, его низкий голос слился с ветром, шелестящим листвой. Порыв холодного воздуха прошел по ним, как будто сорвавшись с губ мага.

— Не паниковать, — чуть слышно прошептал мэр.

Сиель каким-то чудом поборола искушение обернуться и узнать, почему мэр счел необходимым предупредить их, но она уже и сама услышала, что к ним кто-то приближается. Затем воздух наполнился вонью Мучителей. Ее охватило острое желание понаблюдать за ними, возможно, собрать крупицы новых знаний, пока твари не подозревали об их присутствии. В нос забилась пыль, отчаянно захотелось чихать и кашлять. Скрип-скрип-скрип…

Наконец один из Мучителей прошел прямо над ними, по счастливой случайности не наступив ни на кого своими шипастыми ногами. Он задержался, рассматривая труп убитого сородича. Вновь прибывший был заметно выше предыдущего, с такими длинными руками, что пальцы-шипы доставали до земли. Быстрым, но удивительно плавным движением он склонил голову набок, рассматривая тело; грива длинных острых игл легонько зазвенела. Затем Мучитель замер.

Появился еще один. Длинные шипы на ногах черными ножами погрузились в землю у самого лица Сиель. Она напряглась, ожидая, что в любой момент острия вопьются в ее тело. «Без паники, без паники», — твердила про себя лучница. Сработало ли заклинание мага? Они по-прежнему прекрасно видели друг друга, и Сиель не знала наверняка, подействовали ли чары на Мучителей. Она была уверена, что рано или поздно кто-то из мужчин поддастся панике и бросится наутек, сорвав покрывало иллюзии с них всех…

Две твари встали бок о бок и неожиданно замерли.