|
И почему-то областные тарифные комиссии будут практически всегда удовлетворять заявки энергетиков на ежегодное повышение тарифов. Да, энергетиков будут ненавидеть, проклинать, но они, в конце концов выживут и доживут до светлого будущего вполне благополучно. Но вот как доказать генеральному директору, что в этом самом светлом будущем он будет никем, одним из сотен неудачников, что потеряет все в бесплодной борьбе за сохранение добра, доставшегося от советской власти. Как доказать этому властному, волевому, очень грамотному человеку, что для него лучше покорно склонить голову и присоединиться к чему-то, несравненно, более могучему, тому, что выживет в любой ситуации. И даже, если я смогу убедить Григория Андреевича пойти под крыло энергосистемы, на нашем пути мгновенно встанет непреодолимым препятствием ремонтное предприятие энергетиков, их родное дитя, которое, по численности и своей структуре является просто зеркальным отражением Завода. И если пока мы с ним сосуществуем мирно, работая бок о бок, так как работы много, да и не все работы Ремонтное предприятие энергосистемы желает выполнять, но вот скоро нас попросят со всех Городских электростанций, и это будет таким падением, после которого Завод уже не оправиться. И передо мной стояла элементарная задача — развалить действующее ремонтное предприятие, являющееся филиалом огромного энергетического объединения и, напротив, заставить последнее принять в свою теплую компанию Завод, с сохранением всех имущественных и прочих интересов Заводской администрации, у которой я кормлюсь. Вот только, как это сделать? У любого директора до предела обостренное чувство собственного достоинства, с очень четкой градацией, как в Средневековье, по которой граф не ровня барону, а директор выше главного инженера, а тут я со своим предложением. Хорошо, что сейчас на колья не сажают, а лишь выгоняют прочь из начальственного кабинета.
Меня Григорий Андреевич выгонял из кабинета четыре раза, удивляюсь, как от злости босс не расторг с моей фирмой всяческие отношения. Правда денежные средства к нам на расчетный счет перечислятся перестали, но я особо не унывал. Стандартная доверенность представителя предполагала право на получение, в случае победы, денежных средств и иных ценностей, поэтому выиграв пару небольших исков у контрагентов Завода, я указал банковские реквизиты «Финансовой корпорации 'Южный крест», деньги снял «на зарплату» и тут-же отнес к знакомому меняле, дабы перебросить все в доллары. О моей шалости генеральный директор узнал ровно через неделю — один из контрагентов, закрыв задолженность, посчитал конфликт исчерпанным и пожелал заключить новый договор на изготовление литья. Честно признаюсь, шел в кабинет директора без всякой задней мысли, ловушки не ждал, а она обнаружилась. Рядом с директором сидел начальник заводской охраны, а, стоило мне зайти в дверь, выход перекрыли два бравых заводских вахтера в черных комбинезонах. — Ничего не хочешь мне сказать? — «пробросил мяч» директор. — Относительно чего? — я изобразил, что не понимаю, о чем речь. — Относительно денег! — рявкнул директор: — Ты, Громов, ко всему еще и вор! — Вам потом будет стыдно за свои слова, Григорий Андреевич. — я оперся руками на подлокотники офисного стула: — Вы реально считаете, что я не смог скрыть от вас то, что я эти два дела выиграл? Вы лучше скажите, вам как деньги отдать — долларами или рублями? Если рублями, то только завтра. А если долларами, то могу сейчас отдать, с учетом погашения задолженности передо мной. Только бухгалтера вызовите, чтобы мне «приходник» выписала… Видимо нервы директора были сегодня особенно не в порядке, он зарычал, за моей спиной почувствовалось дуновение ветерка, и я бросился к окну, через два мгновения повиснув на оконной раме, и высунув в распахнутую форточку руку с зажатой пачкой долларов. |
