По лицу генерального пробежала судорога. Ну да, это то же самое, что блестящий герцог Великой Бургундии Филипп Красивый падет на колени перед Королем Франции Людовиком Святым — сплошное попрание чести и потеря лица.

— Ну тогда мне надо эквивалент пятисот долларов в месяц, новая форма для всего нашего персонала, что на городских станциях работает, перестройку работы прачечной, чтобы форму стирали в выходные, и наши люди, как чушки не ходили на работу, ну и еще кое-что, но это будет доводиться до вас по ходу работы.

— Паша, ты сам то себя слышишь? Будет доводиться до вас по ходу работы… Ты о себе что возомнил? — чувствую, что сейчас меня выгонят в пятый раз из этого кабинета.

— Григорий Андреевич, ну как я вам могу сказать о своих планах, если я не знаю, удастся ли реализовать их на первом этапе. От вас пока нужны эти копейки и информация, когда вас пригласят на совещание к энергетикам, конкретно к Томскому.

Апрель 1994 года.

Совещание по подготовке к летней ремонтной компании 1994 года было созвано в расширенном составе, с приглашением крупнейших подрядчиков, в число которых попал и мой генеральный директор. Началось оно ровно в одиннадцать часов, а в одиннадцать часов ноль одну минуту его течение было прервано ревом десятков молодых голосов под окном.

— Томский, уходи! Томский — отравитель! Томский — зло!

Генеральный директор энергосистемы в сердцах ударил кулаком по столешнице с такой силой, что тяжелый письменный набор подпрыгнул.

Кто-то из «молодых», присутствующих в просторном кабинете бросился закрывать распахнутую, по теплой погоде, форточку, но это особо не помогло — голоса за окном надрывались не за страх, а за совесть.

— И откуда они только узнают…- пробормотал Томский.

Травить генерального директора энергосистемы начали совсем недавно. В Москве, все-таки, допилили новую Конституцию страны, Верховный Совет, не расстрелянный в октябре прошлого года, дорабатывал последнюю сессию, а на осень были запланированы выборы в новый высший орган власти — Государственную Думу, что вызвало запредельную активность десятков политических партий и движений.

Вот и сейчас, под окнами старого, «сталинской» постройки, здания областной энергосистемы, визжали, орали, свистели и просто радовались жизни два десятка студентов, расположенной недалеко, водной академии. Но, не надо считать, что молодые люди просто хулиганили. Нет, они выполняли важную общественную миссию — боролись за экологию под эгидой партии «Кедр», что подтверждала пара флажков с стилизованным изображением какого-то хвойного растения.

Студенты обходились мне всего в один доллар в день, а связь с экологическим движением обошлась всего в десять долларов, зато генеральный директор энергосистемы, за две недели экологических пикетов, начал вздрагивать от любого громкого звука. Каждый день молодые люди кричали под окнами его кабинета, требуя немедленно прекратить травить родной город. Когда студенты уставали кричать, они начинали гудеть в дудки и горны, которые обошлись мне тоже в какие-то копейки, а в довершении, бить в барабан.

Наверное, в политическом плане Сибирь была не развита, во всяком случае, никакие «титушки» моих студентов не разгоняли. Максимум, на что смог сподобиться господин Томский — сменить кабинет на расположенный с противоположной стороны дома, но эту хитрость я пресек сразу, так как у меня был пропуск в здание энергосистемы, и я периодически ходил туда на разведку.

В чем обвиняли, в принципе, безвинного господина Томского? Естественно, во вредных выбросах, что сыпались на город через высоченные кирпичные трубы теплоэлектростанций, а во-вторых, в огромных золоотвалах, куда ежегодно смывались сотни тысяч тонн и кубометров золы и шлака, удаляемых из гигантских котлов.