Не заметив ничего подозрительного, Алексей энергичным шагом, помахивая эмалированными ведрами, двинулся в сторону перекрестка, где, во дворе дома сталинской постройки, по чьему-то недосмотру сохранилась водопроводная колонка.

Только обостренное чувство опасности, натренированное во время осады дома, спасло Алексея — он обратил внимание на густую тень, а, приглядевшись понял, что за водосточной трубой пятиэтажки прячется человек. Это было так дико — среди белого дня, в центре Города, затаившись в тени человек ждет другого человека, чтобы сделать ему больно… У Алексея похолодело под сердцем — происходящее казалось немыслимым. Алексей чувствовал зло, исходящее от этой темной тени и чувствовал себя героем какого-то романа Стивена Кинга, которому сейчас оторвут голову или отпилят ногу…

Движимый иррациональным страхом, Алексей изобразил, что что-то внезапно вспомнил, чуть не хлопнув себя по лбу, зажатым в руке, ведром, после чего двинулся назад. Подходя к дому, он обернулся и невольно ускорил шаг — из-за здания «сталинки» в его сторону спешил тот самый юрист с мертвыми глазами, что несколько дней, в присутствии многочисленных свидетелей, жестко избил его за невинную шутку. Мужчина поежился — нога, куда пару раз безжалостно пнул «юрист», еще саднила. Но ничего — если эти люди не поняли его шутки и избили его за, то, что он не собирался делать, то именно так он с этими людьми и поступит, все равно, в их глазах он уже плохой.

Алексей относился к тому типу людей, которому важно было, хотя бы в своих глазах, поступать «правильно», даже если этого «правильно» в его действиях было всего на грош.

Вот и сейчас, он успел убедить себя, что лишь только в шутку поддержал заявление неприятного уголовника, который сразу после судебного заседания заявил. Что не собирается исполнить никакие договоренности с тем, первым юристом.

Ну а сейчас, когда его молча и безжалостно избили, возможно, даже нанесли вред здоровью, он не собирается ничего выполнять, во всяком случае, бесплатно. Если предложат, в качестве компенсации, «настоящую цену», он еще подумает. Честно говоря, что такое «настоящая цена», Алексей не знал, просто чувствовал, что надо потребовать её столько же, ведь не могли эти жулики предложить хорошие деньги сразу? То, что бабкин дом не был Алексею нужен, он, после смерти бабки там не появлялся, и появляться не собирался, так как картошка и прочие овощи, что одаряла его престарелая родственница сами по себе не растут, а Алексей с детства испытывал глубочайшее отвращение к ковырянию в земле. И если бы тот, первый представитель, несколько месяцев назад его не нашел и не сделал предложения о выкупе недвижимости, возможно Алексей никогда и не вспомнил бы о бабкином наследстве.

Перед самым подъездом Алексей еще раз обернулся — его преследователь безнадежно отстал, хотя старательно перебирал конечностями. Сейчас Алексей закроет дверь, задвинет могучую щеколду и…

Алексей обернулся, шагнул в подъезд и застыл — из темноты лестницы к нему шагнул тот самый, первый юрист, все время забываю, как его зовут… Правда, человек, с налитым яростью лицом, совсем не напоминал того вежливого представителя, что несколько месяцев с ними, со всеми, встречался…

Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился «оборонщик» Алексей. Выглянув куда-то за спину, мужчина торжествующе улыбнулся, переложил два ведра в одну руку, задвинул массивную щеколду, повернулся к лестнице, ведущей на второй этаж и…

— Ненавижу баб с пустыми ведрами…- вместо «здрасьте», сообщил я своему визави и подло ударил по сокровенному, что скрывалось под растянутой тканью трико.

Алексей ойкнул и звеня пустыми ведрами, согнулся, борясь со спазмом ниже пояса. Его затылок так соблазнительно подставился под удар… Честное слово, в последний момент я придержал руку, поэтому лицом о ступени мой доверитель не вмазался.