— Кого ты, тварь хотел задавить? Меня? Да я тебя сейчас застрелю за нападение на сотрудника и мне ничего за это не будет! Ты меня понял⁈ — орал я в самое ухо ошалевшего мужика: — Лежи, никуда не уходи, я сейчас…

Я повернулся ко второму самосвалу, водитель которого наблюдал за развернувшимся действом из кабины, круглыми, как у филина, глазами.

— А тебе что, особое приглашение нужно? — я махнул рукой, с зажатым в ней пистолетом, в сторону водителя.

— Сейчас, сейчас. — водитель выскользнул из кабины, и осторожно двинулся ко мне, держа в руках пачку документов.

Пот заливал мне глаза, хотелось сорвать маску, мгновенно ставшей влажной и липкой, но я держался, понимая, что мне целесообразней оставаться инкогнито.

— Да в чем дело? — заорал, все еще лежащий на земле, первый водитель: — Вон документы, куда сказали, туда мы груз и привезли.

Я развернул сложенный вдвое маршрутный лист: — То есть свидетелем хочешь по этому делу пойти?

— Да какому делу? — взвыл мужик, подняв голову от земли.

— А вот по какому… — я легонько хлопнул ладошкой по паху прораба, что неосторожно приблизился ко мне сзади и заглядывал через плечо, пытаясь понять, что записано в путевых документах.

А в них было все в порядке, вернее, не в порядке. Сексуально озабоченная Клавдия Михайловна, по просьбе своего сердечного друга, ничего лучше не придумав, выписала два комплекта путевых листов и накладных. Причем, там и там стояли подписи механика автоколонны и фельдшера о допуске водителей к рейсу.

— Ну с вами ребята все понятно. — я помахал пачкой документов: — Вам ребята, чтобы не присесть надолго, придется все рассказать — сколько раз левые рейсы делали, сколько денег получали…

— А нам то что, начальник? — первый «водила», поняв, что гроза миновала, поднялся с земли и принялся старательно отряхиваться от пыли: — Нам куда сказали, мы туда и везем. Сказали — разгружаться — мы разгрузились.

— Вот все это и расскажешь. — сунув все документы в карман я наклонился к сидящему на земле и постанывающему прорабу, вытащил у него из кармана рулетку, после чего принялся распоряжаться: — Виктор, ты пока с водителей объяснения коротенько возьми — кто давал команду сюда везти, сколько рейсов сделали, сколько денег за каждый рейс получали и от кого, а я пока схожу, коробку перемеряя, чтобы примерно представлять, сколько стройматериалов они сперли.

Коробка будущего дома была огромной, любили в это время строить по триста-пятьсот квадратных метров, да еще подсобные помещения такой площади, да бассейн приличных размеров, не задумываясь, как это все протапливать в холодную пору, которая в Сибири господствует восемь месяцев в году. Вот и стоят в каждом коттеджном поселке десятки огромных дворцов, брошенных хозяевами, на которых трепещут на ветру, выгоревшие от ветра и солнца, линялые растяжки — «Продается»…

Меня насторожило тихое шуршание камешков под чьими-то ногами. Брагин не мог бросить кучу задержанных и пойти за мной, просто по определению не мог. А разрешить кому-то из мужиков пойти за мной — мысль очень и очень сомнительная. Поэтому я достал пистолет и встал за угол, прижавшись к колючей стене из серых шлакоблоков.

Меня так удивляет самоуверенность некоторых людей. Если у тебя есть пистолет или нож, ты сразу начинаешь считать себя королем всего мира и неуязвимой фигурой. А то, что на твой ножик или пистолет у противника есть что-то более действенное, такие люди даже в мыслях не держат. В ярко освещенный проем входа в гараж шагнула человеческая фигура. Я видел просто черный силуэт на фоне ярко освещенного прохода, и этот силуэт сжимал в руке какое-то оружие. Человек же, смело шагнувший из солнечного дня в темный и прохладный гараж, не видел вокруг себя ничего.