Кантэ переглянулся с Минхи, вторым воином в его дозоре сегодня, и уныло кивнул.

– Сэ.

Интуиция никогда Дэквана не подводила. Едва они спустились со сторожевой башни и отвязали лошадей, едва отошли на расстояние в несколько ли, как участок стены, на которой они сделали привал, с тихим нарастающим шорохом поехал вдоль склона. Яма из щебня, в которую на рассвете заглядывал любопытный Кантэ, посыпалась на краях и окончательно отделила эту часть стены от основного каменного хвоста.

Проклятье, никакого доверия нет таким древностям на чужой земле. Дэкван мысленно выругался, отметая прежние планы. Построенное на стольких смертях никогда не будет вечным, чем бы оно ни было – ни сооружением, ни государством.

– Идём вдоль стены, – велел Дэкван отряду.

Измученный пленник смотрел на него с неприкрытой ненавистью, но молчал. Такие яркие эмоции спустя две недели пути – должно быть, у него было больше сил, чем он показывал.

– Минхи, – позвал Дэкван воина. Тот сбавил шаг и поравнялся с командиром. – Приглядывай за нашим другом внимательнее. И уменьшите ему порцию.

Минхи присвистнул, но вслух ничего говорить не стал. Эта дорога медленно, но верно выкачивала Ци из всех людей в отряде Дэквана, и винить в этом только одного человека, тем более пленного, не было смысла.

Теперь Дэкван медлил осознанно. Который день они шли вдоль каменных отвесов, держась деревьев, за кроной которых стражникам на стене было не видно идущих мимо воинов соседней страны. Они миновали несколько пустых сторожевых башен, но чем глубже в Империю забиралась Великая стена, тем живее и люднее на ней становилось. Нужно было уйти южнее, но с той стороны отряд подпирали горы, которых Дэкван не знал. Путь вдоль стены казался ему наиболее простым.

На очередном привале он хотел было провалиться в короткий сон – сменить Гванука ему предстояло после заката, – но что-то остановило его. Дэкван поднял голову в чистое небо, без единого облака, и прищурился.

– Что такое, командир?

– Дыши глубже, тогда поймёшь. – Дэкван отрезал вопросы Кантэ и заскользил взглядом по горизонту. – Мощная Ци ощущается где-то рядом. Человек не обладает таким потоком.

Кантэ был талантливым воином, сильным и храбрым, но лишённым способности видеть то, что видел Дэкван. Свою Ци он взращивать умел, но чужую определить не был способен даже на расстоянии вытянутой руки. Вот и теперь он не понял, что именно к ним приближается, пока не заметил тень, мазнувшую по земле перед ним.

– Лун [26]! – закричал пленник. Дэкван не глядя метнул в него сосновую шишку, и он сел на землю и тут же пополз в тень деревьев, тихо причитая от страха.

Дракон опустился в снег с усталым, тяжёлым рычанием, тут же превращая его в воду жаром своего тела. Дэкван дал своим людям знак ждать, хотя Великого Зверя заметили со стены – не больше пяти стражников ходили вдоль прохода, но к дракону не кинулся ни один из них.

«Донесут дальше, на запад, – подумал Дэкван. – Дойдёт до самого Императора. Не отделаемся одним поклоном, всех казнят».

Когда Дракон исчез, оставляя миру лишённого сил ёнгданте, Дэкван уже знал, что весь их план придётся менять.

Генерал сидел, сгорбившись, на поваленном стволе дерева, кутался в одолженный плащ и обрывки своей зимней одежды – чужой, не чосонского кроя, Дэкван смутно догадывался, откуда у Мун Нагиля такая, – и глухо кашлял. Недобрый знак. Всё в их положении было недобрым знаком, надо признать, но появление дракона в самое светлое время дня у стены с имперскими стражниками походило на отвратительное развитие событий.

Не такого Дэкван ждал от встречи с генералом. Не к таким неожиданностям готовился.