Дэкван вполголоса выругался, тут же извинился и снова выругался. Нагиль понимал его и не винил за сквернословие: тырсэгарра редко позволял себе подобную вольность.

– Тогда вас нужно обезопасить, генерал, – сказал он, когда задумчивое молчание между ними натянулось тугой тетивой.

– Нет никакого способа…

– Сделайте меня Хранителем.

Чешуя выпала из рук Нагиля. Он поднял глаза на Дэквана – тот говорил серьёзно.

– Ты знаешь, что я не могу позволить кому бы то ни было…

Дэкван снова его перебил:

– Я не предлагаю вам убивать меня в угоду Великим Зверям.

– Ты отдаёшь свою жизнь Дракону, это одно и то же! – взорвался Нагиль. Дэкван смотрел на него в упор, почти не мигая, и выглядел злее, чем Нагиль его когда-либо видел. Упрямый мечник! Он всегда был таким, с тех пор как Нагиль нашёл его в горящем Чосоне и увёл за собой, обещая, что никогда не отдаст ему приказ, наступающий на горло его чести и гордости.

Дэкван прекрасно знал, что значит быть Хранителем Дракона. Все в войске Нагиля знали. Хранитель становился связующим звеном между Драконом и человеком, сосудом для Ци, не вмещающейся в теле одного человека. У каждого перерождения Великого Зверя был его человек и его Хранитель, вместе они поддерживали гармонию в Чосоне, вместе оберегали страну от невзгод. В мирное время Дракон и Хранитель старели вместе и умирали вместе, передавая наследие новому поколению.

В годы войны Дракон мог вытянуть из Хранителя всю Ци до последней капли, защищая Чосон.

– Я могу прожить без Хранителя, – почти зарычал Нагиль. – Но Хранитель без Дракона умрёт, тебе ли не знать!

– Генерал.

– Если я умру, то ты тоже. Хочешь жить на привязи Великого Зверя, как бурдюк с водой при усталом путнике? Дракон высушит тебя, уничтожит, если ослабнет, мы даже тело твоё не найдём, чтобы похоронить, – ты этого хочешь?

Дэкван поджал губы. Упрямец, упёртый дурак. Спорить не было сил, Нагиль просто махнул рукой, прекращая бессмысленный разговор между ними.

– Не стану я подвергать тебя ещё большей опасности, мы и так можем умереть в любой момент от случайной стрелы в спину. Не делай меня чудовищем ещё больше.

Дэкван не двигался, и Нагиль оттолкнул его одной рукой, направляясь к выходу. Они никогда не заговорят об этом снова, чтобы не соблазнять тырсэгарра на опрометчивые поступки.

– Генерал, – позвал Дэкван, когда Нагиль уже ступил на ступень, покрытую серым снегом и каменным крошевом. – Если вы погибнете, Чосон останется без защиты. Ваша жизнь важнее моей.

Нагиль замер. Не глядя, нашёл рукой выступ в стене, потянулся и схватил его влажными от лихорадочного пота пальцами. Тело не слушалось, было тяжёлым и медлительным, будто весило три мешка золота. Нагиль медленно повернулся, поднял глаза на Дэквана, стоящего посреди обломков разрушенной башни.

В нём было столько злости, что та не помещалась в теле, и Дэкван прекрасно её чувствовал.

– Не такие мысли я вбивал в твою дурную голову, – резко выдохнул Нагиль и царапнул ногтями стену, с той посыпалась под ноги пыль. – Сколько раз я просил тебя думать о себе в первую очередь, а потом уже о…

– Вы говорите одно, но делаете другое, – отбрил Дэкван. – А ваш пример заразителен, генерал.

Нагиль дёрнулся, словно его ударили. Прислонился спиной к стене, чувствуя, как слабое тело с трудом ему подчиняется. Дэкван был прав. Драконова оспа, его внимательный, покорный Третий Коготь был прав и впервые настаивал на деле, от которого выгоды не получит. Ни он, ни его воины, которых он обучает уже несколько лет под своим строгим началом. Только Дракон обретёт ещё силу, и питать она будет Великого Зверя, отнимая Ци у безвинной жертвы.