– Пока не знаю. Эй, я что-то придумаю! Обещаю.

Ильсу посерьёзнела, с губ сползла издевательская усмешка.

– Ах, сыта-голь. Пусть змей в тебе и не дорос до Великого Зверя, разбрасываться обещаниями тебе не стоит. Кто знает, когда он потребует ответить за слова, брошенные в запале чувств?

Храм Воды, Чосон, девятый день 1593 года, год Водяной Змеи

Прежде чем покинуть бывший дом, в котором провёл несколько счастливых, в самом деле счастливых лет юности, Рэвон пришёл к незамерзающему пруду с родником на дне. Им двигало простое любопытство – ностальгия никогда не одолевала его в неподходящее время, и здесь он отдавал себе отчёт в том, что действует из желания узнать, насколько изменился храм Воды.

Несколько лет назад Рэвон покидал это место, залитое непрекращающимся три дня ливнем. Теперь его окружал снег и лёд, и заброшенные дома некогда богатого храма, и пыль, и разруха. Храм Воды, горячо любимый его учителем, медленно умирал.

Рэвон заметил склонённую у пруда фигуру Сон Йонг и замер в нерешительности. Весь день она огрызалась и брыкалась, точно обиженный ребёнок, и вела себя так лишь из-за собственной глупости. Знала ведь, как виновата перед всеми людьми – своими и чужими, – знала, что подвергла себя и посторонних опасности всего лишь ради минутного удовольствия, которое испытала во время мести. Рэвону было хорошо знакомо это чувство. И оно не стоило трагических последствий, которые за ним следовали.

– Говорят, энергия храма Воды заключена в этом пруду, – подал он голос. Йонг даже не вздрогнула – должно быть, услышала его шаги, – и медленно повернулась, поднимая голову. Она трогала голой рукой ледяную воду, не морщась. Всё же Ци имуги не давала ей мёрзнуть, хоть в этом хубэ могла быть змею благодарной.

– В супхё [34], – поправила Сон Йонг внезапно и кивнула на неширокую каменную колонну с отметками уровня воды, что стояла прямо в центре пруда. – Энергия храма Воды держится в супхё, водомерном камне. Мой мэштренним меня научила.

Она опустила голову к пруду снова и прищурилась, в затухающем свете этого дня блеснул в её глазах тонкий белый серп, отголосок Ци металла. Похоже, рядом с водой Йонг чувствовала себя бодрее.

– И ты пытаешься рассмотреть его тут? – спросил Рэвон, цепляясь за возможность разговорить её, молчаливую. Может быть, Йонг не понимала этого, не видела того, что видел Рэвон, но прямо сейчас у них не было кого-то ближе друг другу. Им следовало бы помириться хотя бы на эти дни путешествия до столицы. А там Рэвон обратится за помощью к новому вану Чосона, и тот будет к нему милостив. Ведь Рэвон привезёт молодому королю дорогого ему человека.

– Вода отнимает силы у Металла, – ответила Йонг.

Рэвон еле остановил себя от того, чтобы закатить глаза. Говорит с ним как с пустоголовым болваном, не знающим основ Великого Цикла. Это Рэвон учился следовать стихиям в вечном кругу жизни и смерти с малых лет, это Рэвон постигал тайны вселенной во времена, когда даже предки Сон Йонг ещё не ходили по землям Лазурного Дракона. Его учил мастер Вонгсун и мастер Го, его учил даже Нагиль – терпению и смирению перед Великими Зверьми. Теперь и хубэ говорила с ним тоном, в котором Рэвон узнавал мудан Ордена Белого Тигра.

– Я знаю, Сон Йонг, – процедил Рэвон. Йонг ничего не ответила, только склонила голову набок, рассматривая недвижимую гладь озера.

– Если там родник, – задумчиво произнесла она, – то супхё, должно быть, установлен рядом…

– В нём нет дна, – устало сказал Рэвон. Йонг подняла голову и посмотрела на него, нахмурившись. – И отметины там, если ты заметишь, неправильные. Этот водомерный камень – не рабочий инструмент, а символ. Сосуд для энергии.