Шея полыхнула огнем в месте разрыва цепочки. Я надавил головку золотого Иисуса,

распятого на деревянном кресте якобы с помощью крохотных бриллиантиков в ладонях, осознавая сквозь шум в висках: все-таки здорово может спасти заблудшую душу обращение к религии. Из недр креста прыгнул на волю волнистый булат «Кирк Нардубан», разрезавший и куртку, и липкую ленту, и кожу на руке. «Вот что значит работать в нетрезвом состоянии, — делаю себе выговор, освобождаясь из объятий кресла, — травму себе нанес. Так, требуется перекур, причем срочно».

Выпитое уже действовало вовсю, однако я сумел высыпать на пол сигареты, кроме двух, прижатых к правой боковой стенке пачки.

Я курил с таким ожесточением, словно стремился стать наглядным пособием вредного образа жизни. Предложи мне сейчас Минздрав заделаться спонсором для создания рекламного ролика с собственным участием — долго думать не пришлось бы.

После первой сигареты мои действия стали гораздо осознаннее, а вторую я уже шмалил почти с полностью прояснившейся головой. Старый трюк, его разработали американцы еще в семидесятых годах. Специально для киллеров, работавших на правительство, а также агентов, добывающих особо важную информацию во время дружеских попоек. Конечно, после ведра спиртного, сунь хоть дюжину таких сигарет в рот, координация движений слегка нарушится, но не более того.

Советские ребята также практиковали подобные штучки. С помощью нашатыря и воды.

Но американский путь, в отличие от нашего, оказался, как и во всем прочем, более правильным. Не станешь же, в самом деле, во время пьянки изготавливать нетрадиционные коктейли, зато кто удивится, если человек просто закурит? «Советское — значит отличное!» — для меня этот самый распространенный лозунг времен развитого социализма всегда был лишь поводом для дополнительного веселья. Почти такого, как сейчас.

Так, кажется, я уже в состоянии почти трезво мыслить. Убегать? Куда? В потемках, в незнакомом городе они меня по следам отловят, как зайца. Не дождетесь, ребята, и ты, Рябов, напрасно надеешься. Да если бы Васька и сунул мне телефон в карман куртки, а не урыл с ним, хрен я звонил бы тебе. Ничего, мы еще повоюем, их всего-то четверо, тоже проблема. К бою готовсь! Я вам покажу чистую рубаху и ночные катания!

Несмотря на выкуренные сигареты, водка оказывала воздействие, но и без навязанного желудку допинга меня охватила бурная радость в предчувствии того, ради чего, собственно, стоит жить на свете. Никаких старинных мухоморов и современных амфетаминов, позволявших довести бойцов до состояния исступления перед битвой. Я уже с нетерпением жду возвращения Васьки; это предвкушение не идет ни в какое сравнение даже с состоянием возбуждения, охватившего меня перед первой ночью, проведенной с женщиной.

Пламя «летучей мыши» отбрасывало неровные очертания на стены, когда я рыскал по сараю в поисках оружия самозащиты, и показалось, как на мгновение появилась и тут же исчезла в окутавшем меня сладостном мареве тень древнего воина.

На перстень надежда слабая, крохотный револьверчик работы Лефоше уже сыграл свою роль в вечеринке. Заяви кому-то: человека можно завалить с помощью трехмиллиметровой пули, так еще прослывешь свистуном. И тем не менее Петька уже никогда не подтвердит: я, как всегда, говорю исключительно правду. Ну разве что промолчал о том, что внес некоторое усовершенствование в стреляющий антиквариат с помощью алкалоида. Впрочем, нужно торопиться, тем более, перезаряжать перстень нечем.

После недолгих поисков удалось разжиться веревками, топором и ножом. Топор — так себе, старый, поработавший на своем веку колун на слегка коротковатой для моей руки рукояти. Туповат, правда, зазубрины на лезвии, но ничего страшного. Если вместо того, чтобы рассечь голову, колун элементарно проломит череп, думаю, никто не будет упрекать меня в халатном отношении к оружию.