— Оставим это, — не грубо прервал меня, а предложил мягким голосом следователь. — Факт убийства будет подтвержден свидетельскими показаниями?

— Мы не в Америке, Дмитрий Леонидович. Это там частные детективы... К тому же подозреваемый чистосердечно признается. Только если он вам начнет лепить горбатого, как отомстил за смерть своего хозяина, вы ему не особенно верьте. Дмитрий Леонидович, давайте поступим так. Вы прибыли сюда, не дав мне закончить один интересный разговор...

— Хорошо, — Маркушевский быстро понял, куда я клоню. — Только побыстрее, пожалуйста. Скоро прибудет бригада.

При слове «бригада» я невольно улыбнулся. Бригада Будяка, следственная бригада, хорошо, что в деле не задействована бригада трактористов.

Соколята оставили нас наедине с Васькой без особого энтузиазма. Ну какой хищноклювый будет рад, если у него отнимают добычу?

— Васисуалий, господину следователю не терпится колоть тебя на всю катушку. Только не думай, что сможешь отмазаться или дружбаны в погонах помогут. Они сами в замазке, давно причем. Кстати, от них все и пошло.

— Ну и ты иди, — спокойно заметил проникшийся самоуважением под охраной «Сокола» Василий.

— Я-то пойду, но с тобой что будет?

— Кончай. Чего ты хочешь? Говори, а я подумаю.

— Ты подумаешь? Кончай? Да я бы тебе на голову кончил, но и без меня желающих будет выше крыши. Мент в зоне, ты хоть представляешь себе, сколько проживешь после того, как тебя опетушат?

— Мне это не светит.

— Знаешь, Васисуалий, я бы мог заплатить очень много, чтобы ты оказался на свободе. Но гораздо дешевле мне обойдется твое появление в самой обычной колонии строгого режима после приговора суда. Такое счастье тебе устроить не труднее, чем два пальца обоссать.

Без помощи водки, усек? Подумай, прежде чем раскрывать свое хавало. Из нас обоих в роли говна сейчас выступаешь ты. Я свое уже отбыл.

Если бы не последние слова, самомнение Василия не позволило ни при каких обстоятельствах согласно кивнуть головой.

— В общем, так, Василий, — подбодряю его необычным обращением со своей стороны. — Можешь мазать лежащих здесь ментов, как они тебя заставили... Вернее, не тебя, ты же шестой Будяка!

Мой последний эксперимент удался, Василия передернуло гораздо сильнее, чем когда он схлопотал касательное ранение.

— За убийство вышка тебе не светит даже при большом желании.

— Какое убийство? — деланно удивился Васька.

— Артист из тебя, как из говна пуля, — оцениваю его способности. — То, что ты грохнул администратора, не знает разве что...

— На косвенных дело разваливается, — в предводителе разбойников проснулся отставной мент.

— А несколько свидетелей, видевших, как ты вместе с ним уплыл в лес и вышел оттуда в гордом одиночестве? Это не говоря о результатах экспертизы.

— Каких результатах?

— Нужных. Как и свидетелях.

Насчет свидетелей возражений не последовало. Вот что значит беседовать с человеком, знающим тонкости ментовской работы.

— Короче, чистосердечно признаешься. Какой бы срок ни получил, станешь чалиться в вашей персональной зоне, хоть к органам отношения уже не имеешь...

— Это ты сейчас говоришь... Знаю, чего хочешь взамен.

— Ты уже сумел убедиться на собственном опыте: как я сказал — тому и бывать. Я всегда говорю правду — это мой фирменный стиль. Ну да ладно... Ты знаешь, чего я хочу взамен? Полагаешь, сейчас начну вопрошать, кто надоумил тебя накормить меня водкой и устроить автокатастрофу? Чего зенки вылупил, не ожидал? Думал, я перед тобой ковром расстелюсь? Не будет этого, Василий.