В итоге обдумывал я варианты различных носилок, каталок, а по результатам даже придумал удобное, не бросающееся (относительно) в глаза кресло на грав-двигателе. И дневники коллеги-луддита Рейвенора мне в этом планировании немало помогли, нужно отметить.

Так вот, думал я уже Эльдинга озадачивать, как, причём в момент нашего с Моллис взаимоуспокоения, с кушетки, где лежала заботливо укутанная Кристина, раздаётся слабый, но знакомый голос:

— А что это вы делаете?

На что Лапка сжалась, начала стесняться, а я, с трудом удерживая радость, не прекращая трудов праведных, честно ответил:

— Сексом трахаемся.

— А почему без меня?! — выдала тереньтетка, после чего, не дожидаясь ответа, выдала: — Я тоже хочу!

В общем, на отчёты я на пару дней забил, да. Но в целом, из койки мы вылезали… точнее, не совсем. Было несколько довольно долгих, не во всех деталях приятных разговоров.

На тему, что случилось, почему, как, зачем. И почему «не надо геройствовать, когда Терентию больно, потому что последствия геройствования — ему больнее. И это правда».

Но, в целом, как я предполагал, так и выходило: Кристина, почувствовав, уже в имматериуме, моё напряжение и боль, стала помогать, невзирая на своё весьма паршивое состояние. И закономерно перенапряглась, к счастью, без катастрофических последствий.

А за пару суток до прибытия Милосердия в Крепость хитрый я сдал Кристину аколитам. На неё навалились разговоры и прочее, а я хоть по Леди отчёт смог в удобоваримый вид привезти.

Но Сияния мы достигли, опознались, да и начал я выгружаться. Из холодного сна еретичище и подозреваемых выковыряли, но параноистый я вел за собой закованных и замотанных пленников под охраной преторианцев. Подумал, да и отправил Кая с Агнессой сдавать отчёт по Леди — не до того сейчас.

И уволок я пленников в недра Крепости, где управляющий безропотно выделил мне экранированные камеры, сервиторов, боевых и палачей, ну и персонал соответствующий. То-то моя душенька душегубская порадовалась и поликовала! Секунды две, да и занялась делом.

Вариант «курочить» еретиков было два — начиная с еретичища, либо начиная с прочих. После обдумывания мудрый я принял решение с прочих и начинать: Аполлоша меня несколько напрягал своими неизвестными возможностями, так что приступать к нему следовало с какой-никакой проверочной базой.

И принялся я тиранить обслугу: Кристиной, допросами, вот только… Да этих паразитов даже в сервиторы направить было не за что: «начальника сказала — пошли в летающий дом».

Ну, не вполне так, но близко к тому. Эти условно-разумные вообще не знали, что их, пардон, в Очко занесло! Всё участие в ереси — это то, что Аполлоша на ритуальных кругах прирезал их коллег, а не их самих.

От прелестного зрелища жертвоприношения прислуга забилась по углам, молясь Импи о соответствующей защите. Где и их, соответственно, я и застал.

— В камеры, — подумав решил я. — Уровень пси-воздействия еретика мы не знаем, возможно, изменённая память или ещё что, — пояснил я для Кристины.

— И мы не заметили? — усомнилась она.

— И мы не заметили. Кристина, вспомни базу — КАК ты будешь её разрушать, в известных тебе условиях? — полюбопытствовал я, на что Кристина ожидаемо пожала плечами. — Так что пока в камеры, там посмотрим. А теперь, самое неприятное, — вздохнул я.

— Аполлинарий? — последовал вопрос.

— Да нет, там-то как раз скорее приятно, что попался, — протянул я. — Да и нужно. Эту девчонку, Крайст.