Я буду последним, кто кинет в таких коллег камень. Причём кину его скорее в кидающих в них камни, но это явно не «мой путь Инквизитора».

Но, тем не менее, Максимус прав, надо будет на Кадии присмотреться к молодёжи. Или… Кай? А почему бы и да? Возраст у дядьки не проблема, внутренне он вполне подойдёт. Но и вьюнош какой, со взором огнесжигательным — тоже подойдёт. А главное, одно другого не отменяет.

И просто посидели, потравили байки. Максимус от «лютого Грыбника» изволил ржать так, что разлил всё же полкружки пива. С очевидным интересом послушал про заочковье, причём нахмурился — видимо, я расслабился, отпустил контроль над мимикой, и этот зубр огнесожжения догадался о «общем направлении» моих планов.

Но вопрос он не поднимал, что и к лучшему. Просидели мы в кафешке часов шестнадцать — подходили знакомые, присаживались, разговаривали.

В общем, хорошо посидели, но пора и честь знать, заключил я. Тепло распрощался с коллегами и пошёл.

Правда, по дороге был отловлен Эмундом, Сержантом Серых, наставлявшим меня «как быть Астартес» на первых порах и вообще — старым добрым знакомцем. Отсалютовал мне, проревел «Мы молот Его!» и вообще исполнил ритуально-астартячье приветствие. А после весьма по-человечески пожелал удачи.

Наконец, на орбите я задумался, да и притащил Лапку на мостик. Разогнав всех прочих аколитов, кроме Кристины, конечно.

— А что мы будем делать, Терентий? — заинтересованно поводя ушами, спросила она, введя меня в некоторый ступор.

— Любовью заниматься, — зарубил на корню я с пару десятков первых пришедших в голову ответов.

— А-а-а…

— Поясняю, — вздохнул я, разоблачаясь. — Нам с Кристиной перед отправкой на Кадию предстоит одно дело. Вдвоём. Недолгое, но…

— Я помогу! — выдала, подпрыгнув, кошатина, сияя очами, что ввиду несколько разоблаченного состояния вышло довольно пикантно.

— Не поможешь, Моллис. Если бы был смысл — летело бы Милосердие, аколиты на Нефилиме. А так — будем только мы вдвоём. Риск минимален, но есть, а наши с тобой отношения таковы, что… — попробовал сформулировать я, нахмурился и забил. — В общем, в койку, Лапка!

И в некотором роде попрощались, и я, и Кристина. Вряд ли, конечно, но всяко бывает. Кошатина, кстати, слёзки роняла и уснула, вцепившись в нас во сне. Впрочем, Кристине было не важно, из какого положения «рулить» Нефилимом, так что разбудили мы кошатину уже на подлёте к Сиянию. Так-то и не страшно, но опознавание перед стыковкой предполагает пикт-связь… В общем, решил я не вводить операторов в грех зависти, да.

Ну а на Милосердии, в ангарный док которого попал Нефилим, я собрал аколятню.

— Итак, аколиты мои. У меня с Кристиной дело, не более чем на неделю. Только вдвоём, какое — неважно, помочь тут никто не сможет, — на что Лапка опустила уши. — Ваша задача — готовиться, изучать информацию по Кадии, раз уж вы решили быть со мной. Далее, есть небольшая, но вероятность, что мы не вернёмся. Точнее, разрушатся тела. В таком случае, через неделю я не вернусь. Могу раньше, — ехидно уточнил я. — И если какая-то зараза начнёт с криками убегать от моей прозрачной светящейся персоны с криками «призрак», или примется молиться вместо того, чтобы выполнять мои ценные указания… Я разгневаюсь. И кара моя будет ужасна.

На последнем аколиты несколько повеселели и расслабились, как и Моллис, которую от слезоразлива до этого момента удерживала только дисциплина.