Тихие скребущие звуки в районе окна привлекли мое внимание, и я посмотрела на потолок. Биз пришел, его уши торчали вверх, и он выжидал. Он был сам не свой в течение последних дней, которые мы провели на побережье, пока я выздоравливала перед перелетом домой. Между нами появилась какая-то неуверенность, которой не было прежде, мы чувствовали неловкость из-за новых обязательств и не знали, чего ожидать.

Ни один из нас не представлял, что означает наша связь, но теперь большую часть времени я ощущала, где он находится, а он знал, где нахожусь я. Раз мы не могли спросить у Ала или Пирса, какие у меня обязательства перед Бизом или у него передо мной, мы решили, что разберемся по ходу дела. Биз теперь не мог обучить меня перемещению по линиям, так что, возможно, все эти вопросы были ни к чему.

— Привет, Биз, — поздоровалась я. Дженкс продолжал дуться, сидя на комоде. — Хочешь забрать свою майку?

Гаргулья моментально приободрился и, влетев в мою комнату, спрыгнул на прикроватный столик и прижал крылья к спине.

— Я как раз собирался спросить про нее, — сказал он, и я ощутила беспокойство. — Можешь помочь мне ее надеть? Я хочу показать ее детям.

Он хочет показать майку детям. Просто фраза, но с глубоким подтекстом. Он больше не считает себя подростком, он считает себя взрослым. Я заметила это еще на борту самолета, когда он сидел и читал журнал, а в аэропорту он наблюдал за людьми вместо того, чтобы разглядывать взлетающие самолеты или отвлекаться на удивленно уставившихся на него пассажиров. Я была рада, что он взрослеет, но мне как-то не хватало прежнего Биза, вечно удивляющегося всему вокруг. В нем сохранилась эта добродушная любознательность, но теперь ее стало меньше. У него появился опыт, а с ним пришло осознание того, что жизнь не всегда справедлива и что плохие вещи случаются, даже если ты смотришь в оба.

— Конечно, помогу, — ответила я, открывая свой небольшой чемодан. Все еще злясь, Дженкс перелетел на открытую крышку. Перед возвращением мы провели целый день в Диснейленде, и Дженкс немного спятил: накупил подарков в сувенирных магазинах и вообще вел себя, как бурундук на бримстоне. Биз купил лишь майку с логотипом, зато нам с Айви пришлось ждать Дженкса почти час, сидя на тротуаре, пока он осматривал выставку, посвященную Тинки. После этого он не вставил «первого внутризимельца», как он теперь ее называл, ни в одну свою матерную фразочку.

Я вытащила майку Биза и аккуратно свернула яркую цветную сумку с Тинки. Впрочем, Дженкс все равно успел возмутиться, что я помяла ее. Мне даже стало казаться, что он влюбился в Тинки. Наконец, я добралась до ярко-красной майки, встряхнула ее, чтобы не было складок, и помогла Бизу в нее облачиться.

— Я не думаю, что удастся сделать прорези для крыльев, — сказала я.

Биз с восхищением рассматривал изображение гаргульи из недавно вышедшего фильма, напечатанное на майке, и я видела в нем отблеск прежнего Биза.

— И так круто, — решил он, задрав вверх руки. Я надела на него хлопчатобумажную майку и аккуратно опустила ткань вниз, стараясь не зацепить уши. Я попыталась представить его ростом с себя, но не смогла. Он все еще был ребенком, и теперь я за него отвечаю. Черт, и как моя мама справлялась со всем этим?

— Бель говорит, что битва была в воскресенье, — произнес Биз приглушенно. — После моего отъезда.

— Да ну? — рявкнул Дженкс. Он яростно махал крыльями, но не взлетал.

— Крылья, — напомнила я, и Биз поднял их высоко, чтобы я могла одернуть майку вокруг них.

— Она сказала, пролетающий мимо клан решил, будто Дженкс умер, поэтому они и напали, — сказал Биз, его красные глаза засветились.