Заскучав, я взглянула на свою сумку, где лежало его проклятье, потом обратно на дорогу.

Быстрый взгляд в зеркало заднего вида сказал мне, что Дженкс все еще спит, греясь на солнце, как крошечный крылатый кот под задним стеклом. Вздохнув, я обратила свое внимание на пейзаж. Я еще никогда так не ездила, и открытые пространства действовали на меня. Дорогу проложили до Поворота, и было жутко проезжать один за другим города, брошенные во время эпидемии, вызвавшей Поворот. Деревья проросли сквозь крыши заброшенных зданий, высокая желтая буква «М» и указатели на старую заправку возвышались над молодыми лесами и заставляли меня чувствовать явную неловкость.

Состав растительности, покрывающей старые развалины, напоминал Безвременье, и, испытывая любопытство, я посмотрела вторым зрением. Кожу головы стало покалывать, и ощущение прокатилось над моим черепом, заставив меня задрожать, когда всплыло красноватое Безвременье, покрывающее все отблеском красного. Солнце, казалось, отбрасывало две тени, но кроме дороги, которая сейчас была испещрена трещинами и покрыта сорняками, все выглядело примерно так же. Высушенное солнцем поле, состоящее из одной травы, тянулось от горизонта до горизонта. Демоны концентрировались там, где были лей-линии, живя под ними в земле, где почти ничего не менялось.

По словам Ала, Безвременье было сломанной реальностью, не способной существовать самостоятельно, тянущейся за нашей, соединенной с ней и живой благодаря лей-линиям. Энергия текла между ними приливами, не давая Безвременью исчезнуть и придавая альтернативной реальности разрушенный вид. Оно было отражением реальности, но разбитой. Так что если в Цинциннати возводили новое здание, такое же появлялось в Безвременье, но начинало разваливаться еще до окончания стройки. Поэтому демоны жили под землей. Мы ничего не строим ниже определенного уровня, так что там ничего, кроме того, что демоны создали для себя, не менялось. Они использовали гаргулий в качестве фамилиаров, затягивая энергию лей-линий в землю, туда, где они могли ею пользоваться.

Но здесь, в местах между скоплениями лей-линий, где находились города, было много сияющего красным ничего: деревьев, травы, кустов. Вы думаете, что будучи ведьмой земли я должна любить природу, но это не так. По крайней мере, не такую. Она казалась сломанной. Не помогало и то, что Безвременье здесь выглядело почти нормально. За исключением черных пятен.

Прищурившись, я попыталась понять, что они такое. Я никогда не видела их в Цинциннати-версии Безвременья, и они серебрились под красным солнцем, как раскаленный мираж или что-то, отражающее… пустоту.

Все еще используя свое второе зрение, я посмотрела поверх деревьев в сторону Сент-Луиса, чувствуя себя лучше при виде высотных зданий, не смотря на то, что они выглядели разрушенными при наложении второго зрения. Мы были уже близко, я отключила второе зрение и извернулась на сидении, чтобы достать телефон из заднего кармана. Я получила сообщение от Айви, когда она села на самолет, потом еще одно, когда она приземлилась. Мы собирались встретиться под аркой. Мне нужно было позвонить ей.

— Что ты только что делала? — неожиданно спросил Трент, и я дернулась, роняя телефон.

— Черт побери, Трент! — взвизгнула я. — И давно ты следишь за мной?

Я вспыхнула, бросив взгляд назад и увидев, что крылья Дженкса во сне двигаются и рассыпают серебряную пыльцу.

— Я звоню Айви.

Трент сел, потерев правый бицепс, где была его фамилиарская метка, прежде чем согнуться почти вдвое, чтобы достать мой телефон из-под моих ног.

— Ты забыла, что я сижу здесь, — сказал он, протягивая мне телефон и улыбаясь так, будто это его радовало.