Трент обнял руками свою чашку и сделал глоток.

— Я не понимаю тебя, — сказал он. — Действительно не понимаю. Ты же знала, что они подслушивали? Редактировали ваш разговор и ставили на закрытом телевидении в конференц-отеле?

— Знала, — сказала я, расстроенная. — Печально, но, похоже, она единственный член Ковена, который мог бы принять мою сторону, и мне кажется, я только что разочаровала ее.

Испытывая отвращение, я оттолкнула свою тарелку, пытаясь также оттолкнуть свои мрачные мысли. Подняв глаза, я поймала взгляд официантки и указала на свою чашку кофе, сигнализируя ей налить мне еще одну в дорогу в бумажный стакан.

— Хочешь еще кофе? — спросила я.

— Нет. Не возражаешь, если я приму душ следующим? — поинтересовался он, и я прожестикулировала ему, что разрешаю.

— Будь моим гостем, — сказала я, надеясь, что он оставит мне что-нибудь еще, кроме ручного полотенца.

Трент стукнул один раз по столу костяшками пальцев, помедлив, потом ушел. Оборотни, сидящие в конце барной стойки, следили за ним, пока он шел к двери. Возникла вспышка света и звонок, когда он открыл ее, и ресторан вернулся к тусклой прохладе.

Официантка отправилась к моему столу, держа в руках огромную одноразовую чашку.

Она была размером для оборотней, и если я выпью ее полностью, мне придется останавливаться пописать чаще, чем Дженксу.

— Спасибо. Это меня разбудит, — сказала я, потянувшись к своей сумке и кошельку, когда она поставила чашку.

— Вот и хорошо, — сказала она, взяв купюры, которые оставил Трент, и улыбнулась.

Встав, я накинула сумку на плечо и подняла огромную чашку кофе. Она заняла обе мои руки. Эта вещь не влезет в держатель стаканов моей матери, и я осторожно пошла к двери, налегая на нее и идя задом наперед, чтобы открыть ее.

Жара и свет ударили в меня, и я аккуратно позволила двери соскользнуть с меня и закрыться. Эти скачки часовых поясов отрицательно влияют на человека. Два часа в один день трудно пережить. Щурясь, я пошла к машине, сейчас припаркованной под навесом заправочной станции со вставленным в нее шлангом. Трента не было поблизости, но Айви стояла на полпути от парковки перед крупным, безобразным водителем, который выглядел скорее не напуганным, а заинтересованным.

Ее длинные волосы, мокрые после душа, блестели на солнце, и я остановилась у машины, чтобы поставить свой кофе, и вздохнула от того, сколько требовалось бензина, чтобы заполнить бак. Айви сменила одежду, ее длинные ноги заставляли расклешенные брюки в стиле ретро выглядеть эффектно. Белая блузка хорошо сидела по фигуре, и короткие рукава собирались сделать ее день намного прохладнее. Она выглядела расстроенной, и слабое чувство беспокойства сжалось во мне.

— Айви? — позвала я, и она обернулась, страх на ее лице заставил меня похолодеть. Она двигалась быстро — по-вампирски быстро — и ее глаза были полностью расширены на ярком солнце.

— Он пропал, — закричала Айви через стоянку, и страх упал и свернулся.

— Кто? — спросила я, уже зная ответ.

— Дженкс, — сказала она, широко раскрыв глаза.

Кофе был забыт, я бегом пересекла стоянку, сощурившись, когда солнце ударило в меня.

— Пропал! Где?

Дальнобойщик выглядел несчастным в своей медвежьей манере поведения, явно желая помочь нам, но не понимая, почему мы расстроены.

— Мне жаль, мадам, — сказал он, держа свои руки как фиговый листок. — Я не обращаю внимания на маленьких крылатых тварей, пока они не бьются в мое лобовое стекло. Они пакость, от которой нужно избавляться.