Северянин странно улыбнулся.

– Случалось. Но обычно это означает, что они явились за тобой. Духи всегда знают, когда душе пора уходить на ледяные равнины. Знают и ждут поблизости, чтобы забрать ее с собой. Когда кто-то говорит, что видел в лесу белого волка, чаще всего это предвестник скорой смерти. Рам предупреждает, что времени осталось немного. Неделя-две… максимум месяц. А потом душа так или иначе уходит, и это еще одна из причин, по которой о духах льда стараются не говорить.

– Эм. Это что, про смерть – тоже поверье?

– Нет, мальчик, – качнул головой Хорт. – Это примета. И пока она еще ни разу нас не подводила.

Глава 20

К вечеру второго дня караван добрался до замка Хад.

Говорят, во времена, когда Ория была просто Орией, а Орн не получил звание имперской столицы, Хад был самой обычной приграничной крепостью. Тогда между Орией и соседней с ней Тарией частенько случались войны, крепость несколько раз переходила из рук в руки, а под ее стенами было пролито немало крови как с той, так и с другой стороны. Когда же будущему императору это надоело, и он решил прижать к ногтю беспокойных соседей, Хад и его окрестности превратили в мощный укрепрайон, благо гористая местность и расположение замка этому способствовали. Еще через пару столетий, когда Тария прочно вошла в состав империи, надобность в Хаде отпала. Укрепления вокруг него разобрали. Народ по большей части переселился в менее суровые земли. А вскоре после этого замок решили использовать в качестве питомника для дарру.

Когда впереди показались стены замка, я тихонько присвистнул: офигеть, какая громадина!

Крепость и правда выглядела мощно: вырастающая прямо из скал каменная махина с высокими стенами, круглыми башнями, многочисленными бойницами и огромной пропастью, через которую был перекинут узкий навесной мост. За мостом виднелся такой же узкий каменный язык – единственное место, где к замку можно было подойти вплотную. За ним – собственно ворота. Перед воротами – тяжелая металлическая решетка. И зуб даю – на той стороне гостей ждало немало неприятных сюрпризов на случай, если визитеры прибыли с недобрыми намерениями.

Когда караван приблизился к мосту, над замком прозвучало тревожное эхо сигнального рожка. Ворота, разумеется, никто не открыл, хотя один из охранников еще на подъезде выудил из-под тулупа мелькнувший желто-синим ореолом амулет и продемонстрировал всем желающим. Зато народу на стенах прибавилось – вооруженного, внимательного. По-моему, на нас нацелили даже арбалеты. Да и подозрительное алое марево над одним из зубцов мне откровенно не понравилось.

Тем не менее, перебраться через пропасть нам позволили.

Глубокая, кстати, оказалась пропасть. Метров тридцать в ширину и длинна-а-ая… прямо ух. По сравнению с ней навесной мост выглядел изрядно хлипким, ненадежным, и мне все время казалось, что обледеневшие цепи на нем как-то подозрительно потрескивают. Что уж творилось под копытами лошадей, вообще молчу. Один вид покрытых наледью деревяшек был способен вогнать неподготовленного человека в ступор. Однако телеги, как ни удивительно, прошли. И даже ни одна коняга по пути не взбрыкнула.

– Эй, вы там что, уснули? – гаркнул все тот же тип с амулетом, едва ступив на твердую землю. – Или мы зря тащили в метель столько припасов?!

– Не орите, – лениво откликнулись со стен. – Подъемный механизм заело. Сейчас маги починят, и откроем.

Я скептически переглянулся с едущим рядом Зюней, но решетка вскоре и впрямь поднялась. А виднеющиеся за ней ворота действительно заскрипели. Нас за эти пятнадцать-двадцать минут успело порядком занести снегом, а кое-кто из караванщиков даже подмерз.

– Проезжайте, – благодушно бросили со стены, когда створки ворот неохотно раскрылись.