— Как же можно это сделать, Антонио?

— Что?

— Заставить себя полюбить другого? — в голосе Сальмы слышалось страдание.

— Тебе придется понять разницу между мечтой и реальностью. Вы живете в разных мирах, и они никак не соприкасаются. У него свои представления о женщине. Может быть, там, откуда он пришел, его ждут.

— Тогда она не любит его.

— Почему ты так думаешь?

— Она отпустила его одного. Он один строит для нее прекрасный дом. Если любит, почему не приехала вместе с ним?

— Ты рассуждаешь, как женщина. А вдруг она хотела поехать, но он не позволил?

— Нет. Она не любит его.

— Ты упряма, — Антонио обнял сестру за плечи. — Ладно, пойдем-ка домой. Опасно гулять здесь.

Мендрано посмотрел на вернувшуюся дочь из-под темных бровей. В последнее время красота ее расцвела на глазах. Она превратилась в настоящую женщину, миниатюрную, с большими, глубокими, внимательными глазами янтарного оттенка. Кожа ее была гладкой и по цвету напоминала мед и слоновую кость. Сальма была украшением и опорой его жизни. Она росла без матери. Это было только его дитя. О, как он желал счастья для нее!

— Сегодня мы получили записку от сеньора Хогена, — сказал отец.

— Да? — Только и произнесла Сальма, с безразличным видом поправляя волосы.

— Сеньор Перье будет готовить свой дом для гостей.

— Я-то думала, что он сам решил туда перебраться. Кто эти люди?

— Какие-то незнакомцы.

— Как они доберутся до наших мест? — спросила отца дочь.

— Их приведет сеньор Хоген.

Услышав эти слова, Сальма поспешно отвернулась, но от взгляда Мендрано не ускользнул радостный блеск ее глаз. «Значит, сказанное Антонио — правда», — понял он.

— Они приедут завтра? — еле слышно спросила девушка.

— Да, после полудня.

Мендрано поднялся и подошел к дочери.

— Ты должна вернуться из дома археолога прежде, чем туда приедут гости. Тебе нет необходимости там оставаться.

— Но…

— Нет, послушай меня. Я хочу, чтобы к их прибытию тебя там не было, — ласково произнес отец.

— Но это моя работа, — запротестовала Сальма.

— Нет, это работа Марии!

— Я уже не ребенок, папа, — сказала Сальма запальчиво.

— У тебя тело не ребенка, но у тебя еще детские мечты. Тебе надо думать, как женщине. Ты должна понять — этот мужчина хороший, но он не для тебя, Сальма. Я не хочу, чтобы ты страдала.

— О каком мужчине ты говоришь, папа?

Мендрано выдержал ее требовательный взгляд. Дочь его так же хитра, как и все женщины.

Луис привык просыпаться рано, в те часы, когда розовели вершины Анд. Ланнек еще спал. Перье решил не будить его и выскользнул из палатки.

Сегодня рабочие начнут раскопки, с которыми связаны большие надежды. Единственное, что омрачало его настроение — мысль о нежданных гостях. Луис все же надеялся, что цель их приезда — не изумруды. Однако с какой бы целью они ни прибыли — они должны уйти очень скоро. Так размышлял Луис.

В это время Ланнек отодвинул полог палатки, вдохнул чистый воздух и сказал:

— Доброе утро, Луис! Извините, что я так долго спал.

— Доброе утро!

— Я готов.

Луис подал знак рукой, и группа, возглавляемая Мендрано, двинулась в путь, а археологи шли за ними следом.