— Это ведь он к тебе ехал, — угрюмо сказал тот. — По твоей просьбе.

— Не понял? — Игорь вскинул брови.

— Перед тем, как сесть в «джип», Стас сказал мне, что ты прилетел раньше, что есть серьезный разговор, но у тебя сломалась машина и ты застрял по дороге из аэропорта. Там его и прикончили, — пояснил Серж.

— Ерунда какая-то! — возмутился Игорь. Но теперь объяснялись настороженные взгляды ребят, их скованное молчание. — Не мог я прилететь раньше. Там и рейса-то такого нет. А кто звонил?

— В том-то и дело, что — ты! — вставил Мишель.

— Или кто-то, по твоей просьбе, — добавил Серж. — Но вряд ли. Он бы не отправился, не переговорив с тобой.

— Значит, его очень хитро обманули, — нахмурился Игорь. — Это дело мы выясним.

К нему подошло несколько авторитетных ребят, к ним присоединились Клим, Мишель, Серж, другие. Хмурый догадывался — что они хотят сказать. Но он был готов к этому.

— Мы тут без тебя решали… — начал один из них. — Команда не может без лидера, иначе она рассыплется.

— А ты был правой рукой у Стаса, — добавил второй.

— Так что, бери управление на себя, — закончил общую мысль Мишель. Что будем сейчас делать?

Игорь оглядел их, несколько минут молча раздумывал. Похоже, что больше действительно — некому. Выходит, надо. А как иначе?

— Сначала — похороним мертвых, — глухо промолвил он.

9

Панихида состоялась в храме на четвертом километре — в приходе отца Иринарха. Это потом, после разногласий с Патриархией, за проникновенные выступления со статьями в защиту православных русских, за самовольное пребывание в Чечне и подвижническую деятельность там во время войны — его переведут в маленькую деревушку под Серпухов. Гонениям в это смутное время подвергаются и священнослужители, то — кто отстаивает правду и стоит на пути устроителей «новой жизни», куда по их замыслам должна автоматически влиться и «новая Церковь» — экуменическая, с единой религией, во главе с Папой. Который будет обеспечивать идеологическую поддержку Мирового Правителя. И произойдет это в самом начале двадцать первого века. Сроки приближаются, война идет на всех уровнях, во всех сферах, в каждом доме и в любой семье. Когда видимая, а когда — нет, но ощущает ее всякий.

А сейчас отец Иринарх вел службу, отпевая покойного. Других ребят, погибших вместе со Стасом, еще накануне похоронили их родные и близкие на Востряковском кладбище. Еще с утра к этой маленькой аккуратной церквушке со своим огороженным погостом стали съезжаться группы машин самых различных марок. Урча моторами, они выстраивались в ряд на обочине узкой дороги, ведущей к храму. Их хозяева, в окружении еще трех-четырех человек, выходили на воздух, здоровались друг с другом. Приехал с эскортом Флинт, направился к Игорю. Некоторое время они тихо беседовали, но основной разговор, касающийся судьбы дел — предстоял впереди. Не сейчас, не время и не место. Всего наехало человек двести — кроме близких родственников, старые товарищи, знакомые по учебе и службе, конечно, авторитеты, просто приятели из соседних бригад.