— Вы ничего не сделаете? — с тревогой спросила она.

— Нет. Мы даже, не можем требовать, чтобы его задержали, если вы не уверены, что опознали его. Если это не тот человек, он может подать на вас в суд за ложное обвинение. Если мне удастся его найти, я позвоню вам, чтобы вы еще раз на него взглянули.

Я поехал в мотель. Она открыла парадную дверь офиса, и я вызвал такси. Ключи от машины я отдал ей, и мы прошли в гостиную. В углу горела неяркая настольная лампа, отбрасывая слабый отсвет на ее волосы.

Она обернулась. Ее серые глаза внимательно смотрели на меня, как будто она хотела запомнить мое лицо — Вы ведь постараетесь быть поосторожнее?

— Конечно.

Она улыбнулась и протянула мне руки:

— Вечер был просто чудесный, Билл.

Я понял намек и скользнул ладонями по ее рукам до самых локтей, а потом прижал свои губы к ее губам, как будто собирался поцеловать ее перед сном, но не смог удержать себя в руках! В следующее мгновение я уже свирепо сжимал ее в объятиях и впивался в самые приятные и возбуждающие губы на свете, а ее руки сплелись у меня на затылке. Потом она уперлась руками мне в грудь и слегка оттолкнула, сердитая прежде всего на себя.

— Я сама не лучше вас, — нетвердым голосом произнесла она и отступила в сторону, покрасневшая и сконфуженная. — Дайте сигарету, — попросила она, прерывисто вздохнув.

— Это я во всем виноват.

— Спасибо, — лаконично поблагодарила она.

— За что?

— Не будем показывать пальцем, но виноваты мы оба. Это немного глупо, правда? Я знаю вас всего три дня.

— Я и не заметил, — ответил я. — Мой календарь и часы остались в другом костюме. Все, что я могу вам сказать, — вы настоящее чудо.

Она улыбнулась:

— Не беспокойтесь, Билл. Я не сомневаюсь, что вы — нормальный, здоровый тридцатилетний мужчина. Вам не нужно доказывать это.

— Я и не собирался.

— Было немного страшно. Я и не догадывалась, как девушки могут легко переходить к слезам.

— Это все?

— Не знаю. Не спрашивайте меня. Но вы не представляете, каким вы кажетесь мне храбрым, просто до безумия, когда беретесь за что-нибудь. Или насколько заманчивым мне несколько раз казалось ваше плечо.

— Оно свободно, — ответил я.

— Для чего?

Я взял ее лицо в ладони и запрокинул:

— Я скажу вам для чего. Я считаю вас изумительной. Вы очень славная, милая, сердечная женщина и знаете разные уловки, чтобы становиться все красивее всякий раз, когда я вас вижу.

Я поцеловал ее, — в этот-раз очень нежно, и посмотрел на прекрасные темные ресницы, которые отбрасывали тени на ее щеки. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Ладно, может быть, вы тоже мне нравитесь, — прошептала она. — А теперь, Билл, не будете ли вы так любезны выйти отсюда?

— Не пожелав вам спокойной ночи?

— Мы уже пожелали друг другу спокойной ночи.

Я просто хотела, чтобы этот поцелуй остался воздушным. — Серые глаза стали задумчивыми и такими глубокими, что в них можно было утонуть. — Выметайтесь отсюда вместе с вашими проклятыми плечами.

На улице просигналило такси.

Мне нужно было закончить с делами. Я вынырнул из розовой дымки, затуманившей мои мозги, и вышел на улицу.

— Ладно, Джорджия, — сказал я, направляясь к шоссе, — я позвоню, если найду его.

Скорее всего, это вовсе не тот человек, который разлил кислоту.