На этот раз счёт практически сравнялся. Оценки распределились в точности до наоборот, если сравнивать с первым этапом. Однако в последний момент один из членов жюри увеличил свой балл, дав тем самым Павлову возможность вырваться вперёд.

Так и думал… Готов поклясться, что он его подкупил. Этот человек постоянно ставит мне самые низкие оценки из всей пятёрки судей.

— Что ж, думаю, на этом можно заканчивать, — улыбнулся Павлов. — У меня восемьдесят четыре балла, у Алексея Александровича — восемьдесят три. Практическая ничья! Хе-хе. Но всё же на этот раз победа за мной.

— Куда вы так торопитесь, Владимир Харитонович? — спросил Павлова я. — Мы отработали лишь шесть часов. Впереди ещё есть целых восемнадцать. И я до сих пор не показал вам своё главное изобретение, которое, между тем, уже готово.

Палов побледнел. Он не ожидал, что я представлю ещё один экспонат. Думал, что обыграет меня двумя. Но я пошёл дальше и создал больше, чем он.

Однако отсутствие пациента и господина Разумовского создавало проблему и мне. Я должен показать, как работает дигоксин. Но — ничего. Есть другой способ. Я был готов к такому повороту.

Я приступил к завершающему этапу изготовления дигоксина. У меня созрел план, который уничтожить Павлова раз и навсегда. Тем временем Владимир Харитонович изо всех сил пытался создать из оставшихся материалов что-то ещё, но идей у него больше не было. К этому мой соперник был не готов.

Однако отсутствие пациента и господина Разумовского создавало проблему и мне.

— Что это за лекарственное средство, Алексей Александрович? — поинтересовался Краснов.

— Антиаритмик, — объяснил я. — Но не беспокойтесь, я покажу вам, как он работает. На себе.

Я снял верхнюю одежду, лёг на рабочий стол, и коллеги сделали мне ЭКГ. Плёнку показали судьям. Те, кто успел разобраться в работе моего аппарата, отметили, что сердце работает без отклонений.

Тогда я коснулся своей груди и… Собравшись с силами, нанёс самому себе урон обратным витком. Изменил течение электрических импульсов в миокарде. Сразу после мне вновь поставили электроды и провели обследование.

Пока судьи осматривали плёнку, я пытался справиться с одышкой. Сердце колотилось, как бешеное. Но я сразу же принял дигоксин, выждал полчаса, а затем, когда моё здоровье пришло в порядок, показал судьям третью плёнку.

Норма.

И они видели, что я не пытался лечить себя магией. Проблему решил препарат.

— Невероятный результат! — воскликнул Кастрицын. — Если бы все изобретения господина Мечникова существовали ещё пару лет назад, я бы смог спасти жизни многим своим знакомым. Однозначно десять баллов.

Остальные члены жюри были согласны с Кастрицыным. Трое поставили девятки, и лишь один, как я полагаю, подкупленный сотрудник выставил мне четвёрку.

— Итого у Мечникова сто сорок два балла. А у господина Павлова восемьдесят четыре, — заключил Краснов. — Чистая победа. Возражения имеются?

— Нет, — покачал головой Павлов. — Я признаю своё поражение. Можем расходиться.

Владимир был в ярости. Но я не собирался отпускать его просто так. За все интриги и обманы, которые он успел провернуть на моём заводе в Хопёрске, нужно окончательно поставить его на место.

— Куда вы собрались, господин Павлов? — спросил я. — Мы ещё не закончили.

Павлов в ужасе обернулся и посмотрел мне в глаза.

— Что вы имеете в виду, Мечников? — прошептал он.

— Я создал ещё кое-что, — заявил я. — Можете не оценивать это «изобретение». Но я хочу представить свою концепцию публике.

Мастер Захаров и его коллеги сразу же вышли из-за рабочих столов и раздали членам ордена лекарей несколько копий моей работы.