|
Заглянув в окуляр, она на мгновение оторвалась от него, бросила на Веру Степановну странный взгляд, который та гордо проигнорировала, нажала какую-то кнопку на крышке стола и снова уставилась в свой аппарат, словно и впрямь допускала мысль, что такая во всех отношениях солидная и законопослушная гражданка, как мадам Лопатина, могла подсунуть ей фальшивые сто долларов. Она отложила первую бумажку в сторону и принялась за вторую – Так вы до вечера не управитесь, милочка, – сказала ей мадам Лопатина.
Кассирша снова бросила на нее свой странный взгляд, опустила глаза и с профессиональной вежливостью сказала: – Да, придется подождать. Сумма довольно большая. Мадам Лопатина вынуждена была отдать должное выучке кассирши: на ее месте она сама ответила бы так, что у нетерпеливого клиента разом отшибло бы желание не только торопить ее, но и торопиться самому. В это время к кассе подошел кто-то еще. Вера Степановна не обратила на подошедшего клиента никакого внимания. Она наблюдала за кассиршей, чтобы та, не дай бог, не подменила какую-нибудь купюру. В очередь, милый мой, в очередь, подумала она с легким злорадством. Придется подождать. Сумма, знаете ли, довольно большая. Она очень удивилась, когда твердые пальцы сомкнулись на ее руке чуть повыше локтя, и подошедший через ее голову спросил у кассирши: – Эта? Та молча кивнула, перестав делать вид, будто изучает принесенные мадам Лопатиной доллары на предмет обнаружения фальшивок. Безо всякого микроскопа было видно, что на всех купюрах стоит один и тот же номер. Фальшивка была явная, рассчитанная на круглого идиота, и было совершенно непонятно, как эту здоровенную бабищу в соломенных кудряшках и диком цветастом балахоне, который она, похоже, считала платьем, угораздило приволочь всю эту груду макулатуры в банк. Чокнутая она, что ли? Мадам Лопатина обернулась и обнаружила рядом с собой высокого и стройного молодого человека в строгом деловом костюме и с не менее строгим и деловым лицом. Она дернула локтем, пытаясь высвободиться, но пальцы молодого человека, хоть и не могли до конца сомкнуться на окорокоподобной руке мадам Лопатиной, держали ее крепко и в ответ на ее попытку только сильнее сдавили плечо, причинив боль. – В чем дело? – с места в карьер переходя на повышенный тон, спросила она. Несколько человек, стоявших у других окошечек, обернулись на ее голос и стали с интересом наблюдать за происходящим. – Не надо шуметь, – тихо и вежливо сказал молодой человек. – У нашего руководства возникло к вам несколько вопросов, которые просто необходимо выяснить, и чем скорее, тем лучше. – Даже не подумаю никуда идти, пока вы мне не объясните, в чем дело, – еще громче заявила Вера Степановна. Публика подалась ближе, а вот сын, наоборот, отошел в сторонку, надул губы и отвернулся: он терпеть не мог, когда мать затевала свары в общественных местах, а она затевала их постоянно. – Вам все объяснят в кабинете, – все так же тихо, но с большой настойчивостью сказал молодой человек. – Я попросил бы вас не устраивать скандала, тем более что это не в ваших интересах. – Да в чем дело, вы можете мне сказать? – тоном ниже, но все еще воинственно спросила мадам Лопатина. Она все еще не могла сообразить, что происходит. Она была консерватором, и в ее мозгу все еще гвоздем сидела память об андроповщине и борьбе с нетрудовыми доходами, но металл, явственно звучавший в голосе молодого человека, сильно поколебал ее решимость стоять насмерть. – Хорошо, – совсем уже тихо, так, что не только заинтересованные зрители, но и сама Вера Степановна с трудом могла разобрать его слова, сказал молодой человек, – я вам скажу. Дело в том, что доллары, которые вы пытались положить на счет в нашем банке, оказались фальшивыми. |
