– X.., на, – огрызнулся Гусев. – Нет у нас никакого ремонта.

– Так вам, бездельникам, и надо, – успокаиваясь, сказал Лопатин. Внутри у него все дрожало как овечий хвост. Он понимал, что погиб, и от окончательного уничтожения его отделяет ровно столько времени, сколько понадобится бандитам Агапова на то, чтобы отправить этому вот Гусеву анонимку. Им даже не придется много писать, достаточно просто накорябать: Лопатин, мол, берет, – и номера купюр… Или у них у всех один номер? Но, пока этого не произошло, он решил идти напролом в надежде на то, что кривая вывезет. Кроме того, он сгорал от желания расквитаться наконец с мадам Лопатиной. Вот уж воистину, жадность фрайера сгубила… – Поработайте, – уже совсем спокойно продолжал он. – Поройтесь, поищите.

Нечего тут передо мной, понимаешь, пальцами вертеть…

Тем более что в пальцах у тебя, капитан, ничего и нету.

Да ты не надувайся, как жаба, не на что тут обижаться. Ну предположим, деньги эти – мои. Предположим даже, что это я их от нечего делать нарисовал… Чем докажешь-то?

Ее слово против моего – вот и все твои доказательства.

Так не работают, капитан.

– Ты меня еще поучи, как мне работать, – огрызнулся Гусев. – Заключение дактилоскопической экспертизы будет готово к двенадцати. Приезжай, устроим вам очную ставку. Только…

Он замялся.

– Ну? – поторопил его Лопатин.

– Жена ведь она тебе, – тихо сказал Гусев.

– Тебе бы такую, – еще тише ответил Лопатин.

Очная ставка состоялась точно в двенадцать ноль-ноль. Константин Андреевич мог гордиться собой: впервые в жизни он, не дрогнув, выдержал бешеный напор своей супруги и твердо стоял на своем: никаких денег он в глаза не видел и понятия не имеет, откуда они взялись у гражданки Лопатиной Веры Степановны. Акт экспертизы подтвердил его слова. На самих долларах, разумеется, ничего достойного внимания обнаружить не удалось, но зато на черном пластиковом пакете, в котором эти доллары лежали, было полно отпечатков, и все они до единого принадлежали гражданке Лопатиной.

Держа акт перед глазами, Гусев еще раз спросил у мадам Лопатиной, где и при каких обстоятельствах она впервые увидела эти деньги. Вера Степановна, успевшая за ночь выработать новую версию событий, которая, по ее мнению, должна была с наибольшей вероятностью утопить мужа, ответила, что деньги ей передал сам Лопатин.

– Из рук в руки? – уточнил Гусев.

– Да, – ответила мадам Лопатина, старательно роя себе яму.

Лопатин, догадавшийся, что за, бумагу держит в руке капитан, криво усмехнулся.

– Деньги были в пакете? – спросил Гусев.

– Да, в черном таком пакете, полиэтиленовом, с ручками…

– Вот в этом? – спросил Гусев, доставая из ящика стола пакет – не тот, но очень похожий.

– Д-да.., нет, в другом. Рисунок был другой, – заявила мадам Лопатина.

– Этот? – спросил Гусев, показывая ей тот самый пакет.

– Этот, – присмотревшись, твердо ответила Вера Степановна. – Точно, этот.

– Как при этом был одет ваш муж? – спросил Гусев.

– Обыкновенно, – пожала плечами Лопатина. – Брюки, рубашка, тапочки…

– Кепка, перчатки, шарф на нем были? – скороговоркой спросил Гусев.

Ему все это уже надоело. Он видел, что врут оба, но Лопатин, по крайней мере, был последователен в своем вранье и потому имел шанс выкрутиться.