Я задумался. Патриана держала Алину в своих лапах. Избивала ее и мучила, но все же не убила, предпочитая использовать ее, доставляя мне страдания. Теперь я вспомнил, как она спрашивала вновь и вновь: «Где остальные?» Тогда я предположил, что она говорит о плащеносцах, но теперь, оглядываясь назад, я начал понимать, что она имела в виду других наследников, «чароиты», как называл их король. А вдруг кто-то из них еще жив?

– Алина, если другие наследники существуют, ты бы хотела, чтобы они заняли твое место?

– Я…

Слезы медленно катились по ее щекам; я бы обнял ее, но знал: она не захочет, чтобы кто-то к ней прикасался. Так и мы и стояли, пока она не подняла взгляд.

– Им бы пришлось пройти через то же самое, что и мне?

Я кивнул, ничего не сказав: понял, что в душе она уже приняла решение, но теперь пытается осмыслить его.

– И… им будет еще хуже, чем мне? Потому что они не пережили всего, что пережила я. На них бы это все разом свалилось.

– Полагаю, что так.

Она молчала, долго глядя на звезды.

– Значит, придется мне? Если я откажусь, то все это свалится на кого-то другого, и ему или ей придется даже хуже. Придется стать отважнее меня.

Глухим голосом я ответил:

– Не думаю, что кто-то может быть отважней тебя, милая.

Алина обхватила свои плечи руками.

– Иногда нам приходится быть не теми, кем мы хотим стать. Так?

Я не сразу смог ответить. До сих пор я не понимал, насколько сильно в глубине души желал, чтобы она отказалась от прав наследования, чтобы она попросила меня увезти ее. Я даже себе не признавался, как сильно хотел уехать вместе с Эталией и прожить нормальную жизнь, не пытаясь осуществить зыбкую мечту покойного короля. Я вспомнил тот день, когда познакомился с королем Пэлисом и отдался дикому, мечтательному безумию. Я подумал о Кесте с Брасти и остальных. У каждого из них была собственная история, каждый из них сделал свой выбор.

– Думаю… нам приходиться быть теми, кем этот мир хочет, чтобы мы стали.

Алина еще раз шмыгнула, словно хотела вернуть слезы, которые пролила.

– Тогда этого достаточно. Я буду королевой, Фалькио, если кому-то станет лучше. Если этого ждет от меня мир.

Мы постояли еще немного, потом она взяла меня за руку, и мы спустились вниз в деревню.

Мне нужно было вслух принести клятву ночи и тому, что ждало нас утром. Нужно было пообещать Алине, что я всегда буду рядом и защищу ее. Нужно было дать обет богам и святым, но я этого не сделал. Алина, умная и серьезная девочка, не любила, когда люди дают обещания, которые не смогут сдержать.

Я проснулся на следующий день, не способный ни двигаться, ни говорить, как и прежде. Сначала это длилось лишь несколько ужасных секунд. Теперь же счет шел на минуты, паралич уже казался чуть ли не обычным делом.

Со мной в комнате находился кто-то еще. Кто-то дышал медленно и легко, лишь изредка сквозь сон издавая стоны боли или страха. Валиана, подумал я. Несколько часов назад она едва не погибла, а все равно присматривает за мной. Наверное, Швея приказала ей держаться подальше от дома Алины, и она решила охранять меня. Как же сильно девушка изменилась с тех пор, как мы познакомились пару месяцев назад: перестала быть той надменной, раздающей приказы дворянкой, которую воспитывали как будущую правительницу страны. Каково это – представлять себя принцессой, а потом узнать, что ты дочь неизвестной крестьянки, без титулов, семьи и даже без имени? Мне очень хотелось открыть глаза и посмотреть на нее. Вообще хоть что-то увидеть.

Несколько лет тому назад я познакомился со слепцом, который продавал фрукты, стоя у торгового тракта; ему помогала старуха, я счел ее его женой.