Я не раз слышал сердитый шепот по ночам, но никогда не мог понять, о чем они пререкаются.

– Герцог Рижуйский созвал Совет герцогов в замке Арамор. Он хочет объединиться с остальными герцогами, чтобы положить конец убийствам и резне, охватившим страну.

Горький смех вырвался из моего горла. В последний раз, когда герцоги собрались на Совет, они решили, что единственный способ спасти страну – это свергнуть короля Пэлиса. Тысяча чертей!

– Швея…

Святая Биргида мрачно улыбнулась.

– Именно. Она ведет свои силы в замок Арамор. Она знает, что герцоги потеряли поддержку большинства рыцарей и с ними будут лишь те немногие, которые им еще доверяют.

– Швея перебьет всех оставшихся герцогов, – сказал я. – Она считает…

– Я уже всё знаю, Фалькио.

Мне показалось, словно вес целого мира опустился мне на грудь и прижал к постели, даже вздохнуть я не мог. Хотелось лишь вернуться в глубокий серый сон и проснуться где-нибудь в другом, мирном месте. Так вот что они обсуждали по ночам.

– Так дело в этом: они спорили, куда везти меня. Дариана и Кест собираются отправиться в Арамор, а Эталия и Валиана хотят отвезти меня в более безопасное место.

Святая милосердия засмеялась.

– Ты так думаешь? Считаешь, что Эталия так любит тебя, что хочет потихоньку увезти с собой против воли?

– Но тогда…

– Это Кест и Дариана хотя отправить тебя подальше от всего этого, Фалькио. Они считают, что больше ты не выдержишь, да и никто бы этого не смог. Валиана – глупая идеалистка: она считает, что тебя нельзя остановить. Эталия мудрее, хотя ты бы так не подумал, если бы услышал, как она отстаивает свою точку зрения. Она знает, что, скорее всего, ты потерпишь неудачу и погибнешь.

– И поэтому она хочет отвезти меня в Арамор?

– Любовь – не клетка. – Биргида протянула руку и ласково погладила меня по щеке. Однако за этим жестом что-то скрывалось.

– Вы на меня сердитесь, – заметил я. – Но почему?

Биргида посмотрела на дверь избушки.

– Знаешь, она бы могла занять мое место. Я надеялась на это.

Я даже удивился, хотя понимал, что Эталия могла бы стать святой милосердия. А затем я подумал о том, через что пришлось пройти Кесту.

– Работенка не из приятных.

– Как и в любом деле, все зависит от того, как ты этим распорядишься. Ты погубил ее, Фалькио. Она любит тебя, и эта любовь будет мешать ей.

Я почувствовал острую боль в животе. Что, если Биргида права и Эталия должна была стать святой милосердия? Что я могу предложить ей взамен? Дни и ночи в одиночестве, в страхе за мою жизнь? Или еще хуже: кто-то решит расправиться с ней, чтобы добраться до меня… Нет, я бы не смог с этим смириться, больше ни за что.

Щеку вдруг обожгло – это Биргида дала мне пощечину.

– Не очень-то милосердно, – заметил я, хватаясь за щеку.

– Достаточно, если сравнить с тем, что мне хотелось сделать. Она тебе не принадлежит, Фалькио валь Монд.

– Я не…

– Не тебе решать за Эталию, кем ей быть и какие опасности преодолевать.

Я не знал, что ей сказать, но потом подумал об Алине, моей жене, и тут же понял, как ответить.

– Вы ошибаетесь, – сказал я. – Если я не могу защитить ее, то в чем смысл любви?

Раздался смешок.

– А я ошибалась в тебе, Фалькио, и в Эталии, видимо, тоже. Считала тебя человеком насилия, а ее – сестрой милосердия, но это лишь одна сторона монеты. Конечно, она любит тебя, ибо она и есть сострадание, а ты – сама отвага, и отвага всегда влечет к себе сострадание.