– Похоже, ты нашел святилище.

– Нашел.

– И как там?

– Спокойно, – ответил он. – И очень смиряет. А через пару дней становится очень скучно.

– В наши дни скучные места кажутся не такими плохими, как раньше. Помогло?

Он кивнул.

– Когда святость Кавейла перешла ко мне после поединка, то это было… как будто я вдруг стал всё видеть с необычайной четкостью. Чувствовал баланс клинка так, как никогда раньше. И все это… подавляло. – Он хмыкнул. – В каком-то смысле я стал совершенно беззащитным.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Тогда, в тот самый момент, я оказался настолько очарован всем этим, что даже шестилетка с ржавым кухонным ножом мог бы напасть на меня и вырезать печень, прежде чем я разобрался бы, что происходит.

– Представляешь, как удивился бы шестилетка, если бы стал светиться красным, став новым святым клинков.

– Теперь я понимаю намного лучше, Фалькио. Это не совсем то, чего я ожидал. Похоже… Словно тебе нужно ответить на вопрос, но у тебя нет необходимой информации, а вопрос этот все время горит в тебе.

– И каков же ответ? – искренне заинтересовался я.

– Не знаю точно. Такое ощущение, что у каждого, с кем ты встречаешься, есть кусочек ответа. У одних маленький осколок, у других… – Он замолчал и взглянул на меня. – У других побольше.

– Что-то не нравится мне твой взгляд. Кстати, хотел спросить, а как Дариана тебя нашла?

– Она не находила.

– Тогда как…

– Ты не поверишь, но мне рассказал трубадур. – Он поднял руку. – Это длинная история. Скажу лишь, что барды в самом деле странные и таинственные, как говорится в легендах. Впрочем, как и ты сам.

– Я? Да я самый обычный странствующий магистрат.

– Который выдержал Плач плащеносца, Фалькио. – Глаза Кеста наполнились бесконечной печалью. – Прости, что я не оказался рядом…

– Прекрати, – перебил я, поняв, что он хочет сказать. Я пока не мог этого выслушать. – Если бы Брасти был тут, он бы сказал: «Хватит восхищаться всем, что делает Фалькио! Конечно, его пытали, но знаете что? Слушать обо всем этом – вот настоящая пытка!»

Кест засмеялся, а потом ласково прикоснулся к моей руке, показав, что он все понял. О некоторых вещах мы не говорим.

– От Брасти ты так ничего и не слышал? – спросил я.

Он улыбнулся, на этот раз вполне искренне.

– Вообще-то по пути сюда я слышал две истории о человеке, которого все зовут Лучником и который победил несколько отрядов Черных табардов. Он выбирает пять-десять самых лучших стрелков в деревне, они устраивают засаду и нападают на рыцарей прежде, чем те успевают устроить беспорядки.

Я усмехнулся, подумав о Брасти и его лучниках.

– Пять-десять стрелков? Да это же капля в море. Как это похоже на Брасти.

– Не знаю. Подозреваю, что если бы Брасти оказался здесь, то он бы сказал: «Пять капель тут, пять капель там, и вскоре у тебя будет полная чаша».

Я засмеялся, стараясь не замечать надвигающуюся боль.

– Кест, это худшая в мире пародия на Брасти, – сказал я, почувствовав усталость. – Мне бы сейчас немного серости.

– Не понял, – откликнулся Кест и начал озираться.

– Сна, я сказал, сна.

– Ты сказал «серости».

– Неужели? Это же…

Мир начал сужаться, превращаясь из фрагментов в куски, из кусков в осколки, из осколков в песчинки.