– И сразимся с вами! – прокричал я, и голос мой заметался эхом по залу. Затем я повернулся к Кесту и добавил: – Это единственное, что они понимают.

– Вы шутите? – спросил Гадьермо. – Да кого вы приведете? Сотню бестолковых крестьян с длинными луками?

– Сотню бестолковых крестьян, которые только что уничтожили герцогских рыцарей, – заметил я. – Ваших рыцарей. Представьте, что будет, когда слухи об этом разойдутся по стране.

Оссия, герцогиня Бэрна, женщина в летах, которая всегда неплохо относилась к королю и плащеносцам, деликатно кашлянула.

– Полагаю, что все мы видали тяжелые времена. Возможно, пришло время всем нам разойтись и обсудить этот вопрос спустя несколько месяцев. Думаю, мы можем договориться между собой и на время оставить всякую вражду, пока не приведем в порядок свои дома.

Я подумал о том, что это будет означать: еще больше страха и неопределенности для народа, еще больше возможностей для хитрых маневров герцогов.

– Нет, – сказал я. – Такие условия не подходят.

– Условия? – спросил Гадьермо. – Ты считаешь, что мы собираемся обсуждать с тобой условия?

– Нет, ваша светлость, – ответил я. – Простите, может, я неясно выразился. Это я диктую вам наши условия.

Люди повскакивали с мест, но теперь пришел мой черед ударять кулаком по столу. Мне давно хотелось это сделать – жаль лишь, что я не понимал, как это больно. Ну и пусть.

– Вы слишком долго вели себя в этой стране как хотели. С тех пор как погиб король, вы облагали простолюдинов налогами вне всяких границ. Вы запустили торговые пути, и разбойники теперь стали богаче купцов. Вы плели заговоры и интриги, разрушали всё, что пытался построить король.

– Это ты так видишь, – возразил Джиллард.

– Нет. Вы тоже так видите, все вы. И знаете, что мои слова – чистая правда. Может, король и оскорбил вас своими законами, но он дал вам уверенность в завтрашнем дне. Безопасные торговые пути и крепкие границы.

– А еще он дал нам плащеносцев, которые приходили и вмешивались в наши внутренние дела, – сказал Мейллард.

– Так и есть, и почти десять лет мы странствовали по всей Тристии и разбирали самые сложные дела во всех городах страны. Скажите мне, – я оглядел присутствующих, – сколько мятежей произошло в те годы? Сколько простолюдинов пыталось убить вас?

– Так вот в чем все дело? – протянул Джиллард. – Ты хочешь, чтобы мы возродили плащеносцев?

– Дайте нам год, – сказал я. – Один год, чтобы восстановить правосудие в стране. Год, чтобы показать людям, что в мире еще есть справедливость.

– А что потом?

– Потом можете продолжить плести заговоры друг против друга до самой смерти. После этого можете не впускать нас в свои герцогства. Можете снова начать убивать нас. Только думается мне, что вы не станете этого делать. Потому что прежде всего вам и вашим семьям надоели разруха и разложение по всей Тристии. Дайте мне год, и я верну вам страну.

На несколько минут в зале воцарилась тишина, а затем Мейллард покачал головой.

– Не понимаю, каким образом все это станет возможным без законного монарха на престоле. Я не сомневаюсь в твоих умениях или отваге, но шкурников почти не осталось. Дальше так продолжаться не может. Нам нужен монарх.

Джиллард повернулся к Мейлларду.

– Вы с ума сошли? Хотите посадить ребенка на престол?

Мейллард пожал плечами.

– Она – дочь короля. Не думаю, что мы сможем это сбросить со счетов.

– Она ничего не знает! Это просто маленькая девчонка, не имеющая ни знаний, ни опыта, и вы хотите сделать ее королевой? Сейчас – в то время как мы пытаемся восстановить страну? А что случится, когда она поймет, что все это слишком сложно для нее? Кто станет ее советником? Что случится, если кто-то подскажет ей, что лучше убить нас всех? И она одобрит этот план и расправится с нами! Рижу будет лучше без монарха на престоле.