– Тогда можно мне слово?

– Тысяча чертей. Ладно. Что же ты хочешь нам сказать?

Я встал.

– Во-первых, я бы хотел сказать, что пулярка восхитительна.

– Принято во внимание. Перейдем…

– Во-вторых, моему другу Брасти нужно еще подлить вина.

Гадьермо, железный герцог Домариса, ударил кулаком по столу.

– Это Совет герцогов, а не деревенская свадьба. Думаешь, это шутка, шкурник?

– Вполне возможно. Несколько часов назад большинство из вас прятались за воротами замка, боясь, что ваши же люди вас перебьют, а Шуран готовился захватить власть в королевстве. Вы же сами, герцог Гадьермо, сдались войску Трин после… Сколько вы с ней воевали? Неделю?

– Там…

– Тишина! – воскликнул Брасти, передразнивая главу Совета. – Вам слова не давали!

– Ты же понимаешь, что у них больше народу, да к тому же мы ранены? – спросил меня Кест.

Но я обратился к аристократам, сидевшим вокруг стола:

– Страна находится на грани гражданской войны, потому что вы не только толкнули крестьян на путь восстания, но и позволили своим рыцарям стать изменниками.

– И ты решил открыть нам глаза? – прорычал Мейллард.

– А кто еще это сделает? Только мы вчетвером, а также остальные, отдавшие свои жизни, и все это несмотря на то, что многие из вас последние пять лет пытались нас уничтожить. О да! Мы справились с вашими врагами и сохранили вам жизнь, а теперь вы сидите здесь и решаете, что делать дальше со страной, в то время как наследница короля торчит в углу, как провинившаяся школьница. Да, ваша светлость, вполне возможно, что все это глупая шутка.

В зале воцарилась тишина, а затем кто-то зааплодировал. К сожалению, оказалось, что это Джиллард, герцог Рижуйский.

– Похоже, тут затевается переворот.

– Так и есть, – сказал Брасти, положив обе ноги на стол. – И так как мы спасли ваши бесполезные душонки, то вы могли бы показать хоть каплю раскаяния.

– Если воду вылить из кувшина, потечет ли она на землю? – спросил Джиллард.

– Чего? – вылупился Брасти.

– Вода. Если вылить ее, потечет ли она на землю?

– Пока мне приходилось наливать лишь вино, ваша светлость, и в основном себе в глотку, но полагаю, что и с водой вышло бы то же самое.

Тот улыбнулся и кивнул.

– Хорошо. Значит, мир всё так же управляется законами богов и природы. Понял?

– Не совсем, – отозвался Брасти, – но я чересчур много выпил за последний час.

– Он имеет в виду, – пояснил Кест, – что, несмотря на все произошедшее, герцоги считают, что естественный порядок вещей остается неизменным. Они хозяева страны, а мы их слуги или враги.

– Удивительно светлая мысль для шкурника, – сказал Джиллард.

– Благодарю, ваша светлость, – ответил я. – Ну а я полагаю, что теперь нам четверым следует удалиться. И Алину мы заберем с собой. – Я протянул к ней руку.

– Что это значит? – потребовал разъяснений Мейллард.

– Я бы тоже хотел знать, – тихо сказал Кест.

Я не отводил взгляда от герцогов.

– Мы уйдем. И приведем отряд Брасти…

– Ублюдков Брасти! – выкрикнул он и захихикал.

– И сразимся с вами! – прокричал я, и голос мой заметался эхом по залу.