– Тогда…

– Ближе я подойти не могу.

Глаза его округлились, желваки заходили, словно он пытался сглотнуть слюну. За всю свою жизнь я ни разу не видел, как Кест боится.

– Что с тобой?

– Не знаю. Я… Я не могу войти.

Я еще раз осмотрел маленькое каменное строение. В крошечной часовне не было ничего особенного, по всему Луку таких сотни. Я посмотрел на землю, где лежали отвалившиеся кирпичи, и увидел, что широкое кольцо из камней осталось нетронутым.

– Просто разрушенная часовня какого-то древнего святого, – сказал я. – Ты же не собираешься начать мне втолковывать всякие прописные истины?

– Я… Кажется, я… – Он попытался сделать еще шаг, и я увидел, как его нога задрожала. Приложив колоссальные усилия, он все-таки поставил ее на землю, но затем упал на колени и склонил голову.

– Вставай, Кест.

– Я не могу.

– Он говорит правду, – раздался из часовни женский голос.

У входа стояла девочка в желтом платье. Брасти оказался прав: ростом она была не больше пяти футов, фигура как у истощенной девчонки лет тринадцати. Но лицо выглядело на несколько лет старше – как у молодой взрослой женщины. Темные глаза смотрели из-под длинных густых ресниц. Прямой тонкий нос, высокие скулы, как у богини Любви. Пухлые яркие губы, рот чуть шире, чтобы смотреться идеально. Такие чувственные лица воспевают трубадуры.

Трин.

Я уже замахнулся, чтобы метнуть нож ей в горло, но Кест схватил меня за лодыжку.

– Нет, Фалькио, это не она. Трин высокая, как Валиана. Это Другая.

– Меня зовут Кантисса, – сказала девушка, голос ее дрожал, она сложила перед собой руки, словно умоляла о пощаде. – Я живу в селении неподалеку со своими родителями.

– Брось притворяться, – сказал я. – Видал я актрис получше даже в переулках у дешевых борделей.

Мы подошли к девушке достаточно близко, и теперь я мог как следует разглядеть странную овальную раму. Она была сделана из темного дерева и огибала голову. Толстые железные винты удерживали ее на месте. Аппарат казался пугающим и даже непристойным: не маска и не зеркало, но, чем бы эта конструкция ни была, она придавал девушке черты лица Трин.

«Магия, – подумал я. – Святые угодники, как же я ненавижу магию».

Губы у девушки задрожали, словно я обидел ее, затем уголки рта растянулись в широкую улыбку.

– A-а, мой шкурник, тебя не обманешь, не так ли? Мне удалось это лишь в тот день, когда я убила лорда Тремонди прямо у тебя на глазах. А еще на протяжении нескольких недель, пока мы вместе путешествовали и я играла роль служанки. Между прочим, а где Валиана? Это она там с вами на дороге? Я бы хотела повидаться с ней.

– Я приведу Валиану поздороваться, но, боюсь, она убьет тебя прежде, чем поймет, что на самом деле тебя здесь нет.

– Неужели у нее наконец-то вырос хребет? Раньше она без моей помощи и причесаться-то не могла. Ты ее еще в постель не уложил? Когда мы расстались, она была девственницей. Ужасное положение для привлекательной юной особы.

– Неужели? Насколько я понимаю, твой дядя, герцог Перо, уже помог тебе решить эту проблему?

– Не ревнуй, Фалькио. Наверняка ты еще не забыл, что я тебе первому себя предлагала.

Руки ее задрожали, словно девочка пыталась бороться с наваждением, но миг спустя они безвольно повисли, потом поднялись к шее и провели по всему телу сверху вниз. Наверное, это должно было меня завлечь.

– Может, это тело тебе больше по вкусу? В конце концов, ей столько же лет, сколько и Алине.