– Может, Кантисса утешится, когда узнает, что ты никогда даже пальцем не коснешься Алины. Она взойдет на престол и станет королевой, а о тебе будут вспоминать лишь как о дурном сне.

У девочки снова затряслись руки, и я понял, что Кантисса всё слышит и борется. Посмотрел на винты с маленькими деревянными ручками. Может, если их открутить, заклинание будет разрушено? Я осторожно шагнул к ней.

– Ах-ах-ах, – сказала Трин. – Не думаю, что ты собираешься поцеловать меня, мой шкурник. Так что стой, где стоял, или я заставлю Кантиссу выколоть себе глаза.

Я попятился. Трин поглядела на меня и театрально ухмыльнулась.

– В самом деле? Не хочешь рискнуть жизнью даже глупой крестьянской девчонки? А что, если, убив ее, пока я нахожусь внутри, ты убьешь и меня, Фалькио?

Я промолчал, ожидая хоть какого-то знака, правда это или нет. Может, и впрямь? Сколько бы жизней я спас, если бы убил Трин прямо сейчас? Поняла бы меня Кантисса? Попросила бы она меня об этом?

– С тобой не так весело, когда ты не привязан к стулу в подземелье, Фалькио. Надо будет этим вскоре заняться.

Я не видел смысла в том, чтобы продолжать игру Трин. Какова ее цель? Задержать нас? Может, она прямо сейчас каким-то образом подает команды своим солдатам, сообщает им, где мы находимся, и собирается послать достаточно людей, чтобы покончить с нами?

– Что происходит, Кест? – спросил я.

Она перевела взгляд на Кеста, который все еще стоял на коленях.

– Это же очевидно. Он не может войти в священное место. – Она наклонилась вперед. – Тебе не следовало убивать Кавейла, Рассекающего клинком воду, – громко сказала она, словно говорила с глухим идиотом. – Ты плохо поступил. Расстроил того, кто мне очень нравился.

– Почему он не может войти в священное место? Кест же теперь стал святым клинков.

– Правда. Но мне кажется, что слово «святой» сюда не очень подходит. Скорее они все проклятые. Бедный Кавейл бродил по миру в поисках достойного противника: мне говорили, что он однажды чуть не убил свою жену и сына.

– Почему это святой проклят?

– Богам не нравится, когда люди прыгают выше головы, Фалькио. Разве ты этого еще не понял? Всё так устроено в нашем мире. У каждого есть свое место и назначение, а если ты отрицаешь это, то придется расплачиваться.

Я посмотрел на Кеста, который весь дрожал, пытаясь сдвинуться с места, словно его приковали цепями к земле. Пора рисковать. Я сунул метательный нож обратно в карман, схватил его под мышки и оттащил назад, пока он не поднял руку.

– Я снова могу двигаться, – сказал Кест.

– Вот и хорошо. Пошли отсюда.

Он замешкался и оглянулся на девочку.

– В ее игры играть не собираюсь, – сказал я.

Трин засмеялась.

– Глупый, если ты не будешь играть со мной, то я найду кого-нибудь другого. – Она приложила руки ко рту и закричала: – Валиана! Иди сюда, милочка моя! Иди, поиграй со своей любимой Трин!

Тысяча чертей, нужно было этого ожидать.

– Стой там, где стоишь! – крикнул я, но бесполезно.

Голос Трин, женщины, которая забрала у нее всё, превратился в аркан, затянувшийся на шее Валианы. Она бросилась к часовне.

Увидев лицо Трин, Валиана бросилась на девочку, даже не вытащив клинок из ножен.

– Остановись! – приказал я, ухватив ее за плечи и прижав к себе. – Это не Трин, а трюк.