– Давай узнаем.

Выражение его лица слегка изменилось, словно он вдруг перестал понимать, где находится. Он был близок к тому, чтобы вернуться к нам, но насколько близок, я не знал. Я сделал еще шаг.

– Фалькио, остановись… – предупредил он. – Я не хочу убивать тебя.

– Тем не менее у тебя есть только два варианта.

Мы стояли уже совсем близко друг к другу. Проклятье, из всех смертей, которые я себе представлял – и надо заметить, ум у меня весьма изобретательный, – о такой я никогда даже подумать не мог.

Кест посмотрел на меня, затем на Шурана, губы его шевелились, словно он говорил сам с собой: я видел, как они снова и снова выговаривали слово «нет». Вдруг он замахнулся клинком и направил острие вниз, в грудь Шурана. Под таким углом он мог бы с силой пронзить грудную пластину доспехов.

– Нет! – крикнул я, проклиная самого себя, прыгнул и сделал выпад.

Кест без всяких усилий отбил мою рапиру и с легкостью подбросил свою шпагу в воздух так, чтобы схватить ее за лезвие и нацелиться на Шурана навершием рукояти. Он ударил Шурана в грудь, как крестьянин, который пытается вколотить кол в землю. Двор наполнился звоном, напоминавшим бой церковного колокола, – Шуран все еще стоял на коленях, шатаясь от мощного удара. На левой стороне грудной пластины осталась круглая вмятина от навершия рукояти Кеста. Он отметил место, куда бы вошел клинок – прямо в сердце Шурана.

Мой лучший друг смотрел на меня мутным взором, губы его дрожали, затем он повернулся к рыцарю-командору из Арамора и сказал:

– Я сдаюсь!

И без чувств рухнул на землю.

Дальше начался хаос. Как только Кест упал, люди Шурана взяли противников в кольцо: пятеро охраняли командира, остальные стояли над телом Кеста. Я подбежал к нему, но рыцари дали понять, что они меня не пропустят. Брасти, Валиана и Дариана присоединились ко мне, выстроившись напротив рыцарей.

– Остановитесь, – прошептал Шуран, он тяжело дышал и едва смог выговорить.

Большой рыцарь снял шлем, со лба его стекал пот, придав обгорелой части лица неестественный блеск.

– Все закончилось. Никто не погиб и не должен погибнуть.

– Расступитесь, дайте нам осмотреть нашего друга, – сказал я. Рыцари сдвинули ряды.

– Ваш бешеный пес теперь наш пленник, – заявил один из них. – Он пытался убить рыцаря-командора Арамора.

– Он не в себе, – сказал я. – Он бы никогда…

Шуран махнул рукой.

– Это поединок, честная драка, – сказал он, обращаясь к своим людям.

– Но, рыцарь-командор, – возразил парень, – этот человек…

– Выстроиться позади меня! – приказал Большой рыцарь, и его воины, действуя на удивление слаженно, тут же оставили Кеста и выстроились в шеренгу в четырех футах позади Шурана. Рыцарь-командор сделал шаг назад, чтобы уступить мне место, – я встал на колени рядом с Кестом. Сердце его билось, но медленно, гораздо медленнее, чем мое. Может, теперь это нормально для Кеста? Я понятия не имел: раньше у меня в друзьях святые не ходили. Он выглядел так, словно принадлежал к миру иному. Красное сияние не исчезло, но как бы приглушилось, словно он несколько дней простоял на солнце. Кожа была сухой, почти обгоревшей.

– Что, тысяча чертей, с ним стряслось? – спросил я.

Ответа я не ждал, но, к моему удивлению, Шуран заговорил:

– Думаю, это горячка святого.

Брасти встал рядом.

– Шутите? Горячка святого – это же красная сыпь по телу, детская болезнь!

– Родители называют так этот недуг, потому что симптомы похожи.