Сэр Чандис тут же присмирел, отсалютовал и вывел старуху из зала.

– Все это выглядит как заговор, первый кантор, – сказал сэр Шуран.

– Согласен, – отозвался Кест, – но не слишком умелый.

– Почему? Сделано то, что задумано, – сказал рыцарь-командор с нотками легкого раздражения в голосе.

– Убийца пробирается в покои семьи, оглушает, но не убивает стражников и при этом расправляется с женой герцога и его детьми. Затем отправляется в спальню Бешара и уничтожает его. Наконец, возвращается сюда, закалывает двух охранников, уделяет время тому, чтобы сообщить его светлости, что вся его семья погибла, а затем тоже его убивает. Итого у нас восемь трупов.

– Простите меня, святой клинков, но для меня все звучит очень логично, – сказал Шуран.

– Но почему не убиты те стражники? – спросил Брасти. – Те, что охраняли покои семьи? Почему их просто оглушили? Это же большой риск.

– Из щепетильности, – предположил Шуран. – Возможно, эта ваша Уинноу хотела убить дворян, но пощадила охранников, которые просто выполняли свою работу? А когда добралась сюда, поняла, что другого выхода у нее нет, и ей пришлось убить стражников Исолта…

– А как насчет Бешара? – спросил я. – Он не дворянин, и все равно его убили в собственной постели.

Шуран обвел руками трупы, лежащие на полу.

– Я понимаю, Фалькио, что вам может быть трудно в это поверить, но самое простое и логичное объяснение произошедшему заключается в том, что ваша соратница Уинноу убила герцога и его семью.

– Но почему? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Возможно, из мести: за то, что он был причастен к смерти короля.

– Пять лет спустя? – усомнился Кест.

– Или за какой-то недавний промах. Если они и впрямь были любовниками, женщина могла надоесть герцогу. Может, она узнала, что герцог Исолт не собирается подписывать указ с обещанием помощи Алине и вместо этого хочет поддержать Трин?

– А он собирался? – спросил я.

– Я не знаю, – ответил Шуран. – Когда я в последний раз говорил с ним вчера вечером, герцог был пьян. Он метался меж двух решений, сначала клялся помочь Алине, потом проклинал имя короля и божился, что поддержит Трин. Когда я попытался подтолкнуть его к решению, он отослал меня прочь.

– А к какому именно решению вы пытались его подтолкнуть? Шуран устало улыбнулся.

– Я просто попросил его определиться и сказать мне, чтобы я мог приготовить своих людей к последующим событиям.

На самом деле он имел в виду следующее: «Если Исолт собирался предать плащеносцев, мне нужно было подготовить своих людей к тому, чтобы арестовать и убить вас». Интересно, а он вообще думал о том, что станет делать – исполнит ли свой долг перед герцогом или же обещание, данное мне? В такие времена честь – обременительное дело.

Мы стояли в тишине, пытаясь осознать, что же произошло.

– Что за кровавое месиво, – наконец выговорил Брасти. Все это время он молчал, и печальные нотки в его голосе нас всех удивили.

– Ты о чем?

– О ней. – Он показал на рану на бедре Уинноу. – Только погляди, какая рваная рана, словно герцог ударил ее в одно и то же место три-четыре раза.

– Герцог был в ярости, – сказал Кест.

– Конечно.