Хелен заметила, что в глазах Вестмана при упоминании Нордбрандт что-то мелькнуло. Она не знала что, однако вспышку эмоций было невозможно скрыть.

— В настоящее время, — продолжил Ван Дорт, — вы формально являетесь преступником. Вы нарушили закон и вступили с другими лицами в сговор для нарушения закона и одному Богу известно, на сколько миллионов стелларов ущерба вы нанесли. Но вы не убийца вроде Нордбрандт. Я думаю, для вас было бы желательно сохранять это положение вещей. Я не пытаюсь убедить вас сложить оружие или отказаться от борьбы. Во всяком случае, пока. Однако я на самом деле полагаю, что вам следовало бы очень внимательно рассмотреть возможность объявления по крайней мере временного перемирия.

— И дать вам время без помех протолкнуть свой проект конституции? — потребовал ответа Вестман.

— Может быть. Очень даже может быть. Но замечу вам, что, что бы вы ни делали на Монтане, вы не остановите другие представленные в Собрании системы от принятия Конституции, если они решат в пользу этого. Если Конституция будет утверждена, и если законодательная власть Монтаны её ратифицирует, и если парламент Звёздного Королевства проголосует за её принятие, то — если ваши принципы не оставят вам никакого иного выбора — вы всегда сможете снова начать стрелять. Но разве вам в самом деле обязательно доводить дело до человеческих жертв, чтобы никто в вашей организации — не только вы, а никто — уже не был способен шагнуть назад от края пропасти, даже не зная, будет ли разработана жизнеспособная Конституция?

— Послушай его, Стив, — тихо произнёс Баннистер. — Он говорит дело. Не заставляй моих мальчиков и девочек и твоих людей убивать друг друга, когда в этом может даже не возникнуть необходимость.

— Относительно возможности прекращения огня я не скажу ни да, ни нет, — откровенно заявил Вестман. — Не здесь, не получив возможности обдумать это и обсудить со своими людьми. Однако, — он заколебался, переводя глаза с Ван Дорта на Баннистера и обратно, а затем коротко, отрывисто кивнул. — Однако я обдумаю и обсужу это со своими людьми. — Он напряжённо улыбнулся рембрандтцу. — Из того, что хотели, вы получили по крайней мере это, мистер Ван Дорт.

Хелен вслед за капитаном Тереховым и Ван Дортом шла назад к аэрокару. Негромко переговариваясь, чуть за ними шли Баннистер и Вестман. Судя по выражениям их лиц, Хелен подозревала, что они обсуждают личные дела и задавалась вопросом, каково это обнаружить, что лучшие друзья внезапно стали врагами из-за вопросов вроде теперешнего.

Капитан и Ван Дорт дошли до аэрокара и поднялись на борт. Хелен вежливо ожидала, пока Баннистер не последует за ними. Главный маршал пожал Вестману руку и тоже сел в аэрокар. Она двинулась мимо лидера повстанцев, чтобы последовать за ними, однако Вестман поднял руку.

— Подождите минутку, миз… Зилвицкая, не так ли?

— Хелен Зилвицкая, — произнесла она немного напряжённо, глядя в сторону аэрокара и страстно желая, чтобы в пределах слышимости находился хотя бы кто-то из её старших.

— Я не стану вас задерживать, — вежливо произнёс Вестман, — однако я хотел бы вас кое о чём попросить, если позволите.

— Разумеется, сэр, — согласилась она, хотя это была последняя на всём свете вещь, которую ей хотелось бы сделать.

— Вы напоминаете мне одного человека, — тихо произнёс Вестман, не сводя с неё глаз. — Очень сильно напоминаете. Мистер Ван Дорт когда-нибудь упоминал при вас о Сюзане Баннистер?

— Сюзане Баннистер? — повторила Хелен, пытаясь не дать глазам вылезти на лоб при упоминании фамилии.