Однако весь этот план основывался на относительной свободе передвижения и, разумеется, не предусматривал появления мантикорского боевого корабля. Нордбрандт достаточно сильно подозревала, что транспортная команда Зачинщика будет совершенно не в восторге от такого развития событий.

— Брешешь!

— Хотелось бы! — огрызнулась Анетта Де Шаброль.

— Треклятые манти прислали сюда крейсер? — Дуань Биньянь уставился на неё, всё ещё стряхивая остатки сна.

— Причем не какой-либо, а типа "Саганами"! — рявкнула Де Шаброль. — Прямо сейчас эта сволочь висит на парковочной орбите меньше чем в тысяче километров от нас!

— Хорошо, хорошо! Успокойся, — попросил её Дуань. Она посмотрела на него с экрана коммуникатора каюты так, словно считала его идиотом, и он пожал плечами.

— Значит, рядом с нами на орбите крейсер манти, — произнёс Биньянь немного спокойнее, чем было у него на душе. — Ну и что? Мы — законопослушный торговец, прошедший таможенную проверку местных властей, который должен здесь выгрузить и взять на борт полдесятка небольших партий груза и десяток пассажиров. Всё это согласовано с Управлением Движением — а также с таможней и НПК — ещё много месяцев назад. У манти нет абсолютно никаких причин относиться к нам с большим подозрением, чем у корнатийцев.

Де Шаброль ещё секунды три пялилась на него, затем опомнилась.

— Биньянь, всё это замечательно, — слегка спокойнее сказала она. — Но ты забыл об одном маленьком обстоятельстве. У корнатийцев сенсоры барахло; у манти абсолютно точно нет. Этот крейсер чертовски увеличил вероятность того, что кто-то может засечь что-нибудь необычное в наших поступках… вроде выгрузки на планету, ну, я не знаю… скажем, ещё около тысячи тонн контрабандного армейского оружия для шайки кровожадных террористов.

Её голос упал и Дуань был вынужден признать, что она права.

— Я ничуть не больше тебя расположен совать свои репродуктивные органы в розетку, — сказал он. — К сожалению, у нас нет особого выбора. Люди Нордбрандт уже приготовились к приемке груза вечером, и мы никак не можем им передать, что не прилетим. Разумеется, мы всегда можем отменить поставку, ничего им не говоря. Но кто знает, как они поступят, если мы не появимся.

— Чего? Думаешь, они обратятся к властям и скажут им "Привет, это ваши друзья из местной террористической группировки. Эти нехорошие типы с "Марианны" должны были поставить нам тысячу тонн оружия и взрывчатки, чтобы мы могли перебить вас побольше, и не поставили. Так что мы их вам сдаем. Идете, арестуйте их"?

— Нет, — ответил он усиленно сдерживаясь. — Я боюсь, что если мы не привезем груз, то кто-нибудь из них задаст хотя бы на один вопрос больше чем надо, задержится в неправильном месте немного дольше, чем следует, или запаникует и попытается связаться со своими боссами — короче, сделает что-нибудь такое, что привлечёт внимание местных копов. Если же это случится, и их заметут, и местные проследят путь поставок и найдут на его конце нас, я ни на секунду не сомневаюсь, что по их просьбе мистер крейсер типа "Саганами" с радостью возьмет нас на абордаж или разнесёт в пыль.

— Тогда почему бы нам просто не смотаться? Пусть они разбираются себе с местными.