Она посмотрела на Канжера, и на её лице читалась определенная нотка вызова. Не неповиновения, однако она словно бы хотела, чтобы министр юстиции попробовал опровергнуть сказанное ею. Канжер, похоже, хотел бы это сделать, но сдержался. Хелен задала себе вопрос, потому ли, что не захотел открыто возражать Райковичу, или же потому, что не мог это сделать, не покривив душой.

— Даже до того, как более умеренные члены ПНИ начали уходить из партии, из-за её сопротивления аннексии, — продолжала Басаричек, — она набирала внутренний круг из числа ожесточенных и отчужденных от общества самых ярых её единомышленников. Как только умеренные её покинули, ей оставалось положиться только на оставшихся противников компромиссов. Их никогда не было слишком много в процентном отношении, но даже крошечный процент населения планеты в абсолютных величинах представляет собой большое число. Возможно, даже среди её ближайших сторонников только небольшая часть была готова пересечь черту противозаконных действий, но этого ей хватило, чтобы организовать ячейки АСК в большинстве наших главных населенных центров.

— Могу ли я узнать, как народ в целом относится к ней и её организации в настоящий момент? — спросил Ван Дорт.

Басаричек бросила взгляд на Райковича, который кивком разрешил ей продолжить и ответить на вопрос.

— Они напуганы, — без обиняков сказала полковник НПК. — До сих пор нам удалось добиться только несколько разрозненных одиночных успешных операций против них. У них преимущество в выборе где и когда они нанесут удар, и, получается, что в глазах общества террористам последовательно удается атаковать уязвимые цели, тогда как полиция и военные по большому счёту не могут их остановить.

— Мы смогли их останавливать всякий раз, когда получали своевременное предупреждение, полковник, — сухо указал Канжер. — И у нас были свои успехи.

— Да сэр, были. Но я остаюсь при своём определении: они были разрозненными и одиночными. — Ответила она своему начальнику, но Хелен показалось, что её замечания были на самом деле адресованы Ван Дорту и капитану. — Вы знаете, что нам удалось вскрыть не больше полудюжины ячеек, включая две, которые мы практически истребили в ту ночь, когда решили, что нам удалось достать саму Нордбрандт. Из остальных ячеек, с которыми мы разобрались, все кроме одной нам удалось идентифицировать следя за людьми, которые, как мы знали, являлись особо озлобленными членами ПНИ. Боюсь, однако, что мы практически исчерпали свои возможности в этом направлении. Мы разыскиваем пару десятков преданных сторонников партии, которые исчезли практически одновременно с Нордбрандт, и присматриваем за всеми теми бывшими членами ПНИ, которых можем отследить, но у нас ограниченное количество рук. А правда, по всей видимости, заключается в том, что большинство из них никогда и не помышляли об убийстве кого бы то ни было.

Она повернулась, посмотрев прямо на Ван Дорта.

— Трудно объяснить перепуганным людям, что это преимущественно война разведок, — продолжила она. — До тех пор пока мы не сможем определить и отыскать руководство АСК, всё, что мы можем, это реагировать на их действия. Что означает, что террористы свободны в выборе места атаки, и они наверняка не станут атаковать там, где мы сильнее.

— Понимаю, — сказал Ван Дорт, откинулся в кресле, и посмотрел на Райковича.

— Господин вице-президент, мы с баронессой Медузой обсуждал общее положение дел в Скоплении, и особенно здесь, на Сплите. И ещё более подробно изучали его с капитаном Тереховым в свете тех депеш, которые мы получили от временного губернатора, когда по её распоряжению отправились сюда из Монтаны.