Лицо Райковича, стало непроницаемым, как у Басаричек, при явной ссылке на Александру Тонкович. Шука же потемнел лицом и сжал челюсти, а Канжер гневно напрягся.

— Моя точка зрения такова, господин вице-президент, — спокойно продолжил Ван Дорт. — Если аннексия произойдёт, и если с политической и экономической системами Сплита произойдут изменения, которые она неизбежно принесёт с собой, злоупотребления и бедность, которые, как указала полковник Басаричек, способствовали действиям АСК, будут в значительной мере исправлены.

— Простите, господин вице-президент, — пробурчал Канжер с искаженным лицом, — но мне это кажется довольно несправедливым осуждением всего нашего правительства и экономики. Хотя я и ценю предложение помощи от Звёздного Королевства — и от мистера Ван Дорта тоже — должен сказать, что я не считаю, будто мы представляем собой тотально репрессивный режим.

— И я тоже, — поддержал его Шука, практически вызывающе глядя на вице-президента.

— Джентльмены, — мягко ответил Райкович, — я тоже так не думаю. И не уверен, что будет справедливо сказать, что мистер Ван Дорт так считает. Однако честность вынуждает меня признать, что мы, тем не менее, не представляем собой и совершенно справедливый режим.

Канжер стиснул зубы, Шука тоже выглядел недовольным. Вице-президент покачал головой и улыбнулся генералу.

— Влачич, Влачич! Сколько лет мы знаем друг друга? Сколько раз, сидя за ужином, мы допоздна обсуждали проблемы, которые видели в нашем обществе и экономике?

— Я может, и вижу проблемы, — упрямо возразил Шука, — но мы определенно не хуже других систем. И, если уж на то пошло, то, пожалуй, даже лучше многих из них!

— Конечно же, так и есть, генерал, — согласился Ван Дорт. — Здесь, в Скоплении, есть системы, которые, на мой взгляд, отягощены более серьёзными проблемами, чем те, которым противостоите вы. И, видит Бог, есть системы вне Скопления, которые представляют собой настоящий кошмар. Если уж на то пошло, я мог бы назвать системы на Окраине, или даже в самой Старой Лиге, чьи политические структуры намного несправедливее ваших, на Сплите. Но это не означает, что нет тех областей, в которых вы не можете добиться улучшения, по сравнению с текущим положением. Всё что я хочу сказать, это то, что если аннексия произойдёт, в этих областях будет достигнут прогресс.

— И зачем вы нам говорите всё это? — с подозрением потребовал ответа Канжер.

— По двум причинам, господин министр, — ответил Ван Дорт. — Во-первых, необходимо запустить пропагандистское контрнаступление. Да, большинство проголосовало за аннексию. Но количество голосующих здесь ограничено, из-за того, что большинство полноправных избирателей не регистрировались, так что аннексия, на самом деле, была поддержана небольшой частью всех потенциальных избирателей. Нордбрандт знает это. И использует это в своей пропаганде. И правительству недостаточно снова и снова отвечать простым цитированием числа голосов. Вы должны выступать активнее, так, чтобы убедить большинство не проголосовавших, что аннексия несёт им благо. Что она изменит их собственные жизни к лучшему. Сейчас Нордбрандт заявляет, что она будет выгодна только "богатеям" и "олигархам" за счёт всех остальных. Вы должны не только оспорить её утверждения, но и эффективно развенчать их.

Райкович и Басаричек согласно кивали, и даже Канжер и Шука выглядели более успокоенными, отметила Хелен.