— Если это так, что нам с этим делать? — спросила она, округлив глаза и изобразив самое лучшее выражение в духе "волнуюсь, но доверяю".

— Мы отнесемся к этому, как к блефу, — решительно заявил он.

— Прошу прощения? Не вы ли только что говорили, что это больше, чем блеф?

— Конечно. Но если мы упремся, если скажем им, что готовы отвергнуть их требования даже рискуя процессом в целом, мы сможем использовать саму политику Медузы против Альквезара и его так называемых "умеренных" дружков. Они уже боятся, что мы пустим все их планы по ветру. Убедим их в том, что именно так мы и поступим, если они не пойдут нам навстречу. А когда они в это поверят, предложим им компромиссную платформу, над которой я работал все это время. Они будут настолько испуганы, будут настолько отчаянно стремиться сделать что угодно, что спасет анексию, что согласятся на компромисс, вместо того, чтобы поставить на то, что это мы блефуем, и рисковать потерять все.

— А если они всё-таки решат "проверить наш блеф" и положиться на ту часть заявления Александера, в которой говорится, что Мантикора будет выбирать, какие системы Скопления она аннексирует, а какие исключит из процесса?

— Есть две возможности, предполагая — а лично я так не считаю — что у этих напуганных умишек найдётся сила духа, чтобы столкнуться с нами лбами. Одна, что Мантикора искренне готова исключить наши звездные системы из процесса и оставить их на произвол судьбы, несмотря на дипломатические последствия такого действия. Вторая, что наши правительства у себя дома отрекутся от наших позиций и уступят, добившись по возможности лучших сделок с Альквезаром после того, как уберут нас из делегаций.

— Лично я не думаю, что у мантикорцев хватит духа исключить нас. А даже если они это сделают, я не считаю, что они позволят Пограничной Безопасности захватить нас. Манти не смогут себе позволить, чтобы на их новую территорию здесь, в Скоплении, проникли метастазы Лиги. Так что хотят они того или нет, но им придется накрыть нас тем же самым зонтиком безопасности, как и их владения здесь. Поэтому я рекомендую моему правительству отказаться, даже если все остальные подпишутся, как послушные крестьяне.

— А если правительство не согласится с вашей рекомендацией?

— Если так, им придётся дезавуировать мои действия, — не дрогнув, сказал Иверно.

Лабабиби весьма сомневалась, чтобы он действительно мог представить себе ситуацию, когда правительству на самом деле придется пойти на такое. Высокомерие слишком глубоко укоренилось в его характере, чтобы признавать на любом эмоциональном уровне, что даже сама вселенная может в конечном итоге ослушаться его желаний. К тому же в его неверии скорее всего присутствовал элемент отчаяния. Его последним убежищем было отрицание реальности угрозы, нависшей над ним. Однако готов ли он был полностью принять возможность политического падения или нет, он хотя бы разумом осознавал такую возможность. И таким образом по-своему демонстрировал заметную политическую храбрость. Возможно мерзкого, высокомерного типа, но всё-таки храбрость.

Что, вполне вероятно, было его единственным достоинством.

— Вы обсуждали это с остальными делегатами КЛП?

— С большинством.

— И что они сказали?

— Ответная реакция была в целом положительной.

"То есть, по крайней мере четверть из них послали тебя куда подальше", — подумала она. Проблема была в том, что её земляки-олигархи из Шпинделя вряд ли согласятся с этой разумной четвертью. Они, без сомнения, предпочтут второй вариант Иверно, когда его блеф провалится, но Лабабиби не испытывала большого желания подчиняться их указаниям и отказываться уступать лишь для того, чтобы они отреклись от неё, когда это не сработает.