— Не правда ли, в этом есть некая высшая справедливость? — секунду спустя спросил он её, и она с энтузиазмом кивнула.

— Как я и сказал, подробности мне неизвестны, — продолжил он, — но если операция пройдёт хотя бы наполовину так удачно, как мне дали понять, мы должны оказаться в состоянии начать через пару месяцев предоставлять некое ограниченное дополнительное финансирование вам и вашей организации. Может быть и несколько раньше, но я не думаю, что вам следует на это рассчитывать. Конечно же, прежде чем мы сможем начать, мы должны иметь некое представление о том, насколько велика и насколько активна может оказаться ваша организация.

— Я не собираюсь выспрашивать детали, — немедленно добавил он, взмахом руки словно отгоняя такую мысль. — Но, очевидно, мы должны иметь некое представление о размерах и возможностях разнообразных организаций, которые надеемся собрать вместе, если собираемся наилучшим образом использовать то, что неизбежно окажется ограниченными ресурсами.

— Я понимаю, — согласилась она. — Но прежде чем вовлекать своих людей во что-то, я, очевидно, должна это с ними обсудить.

— Естественно, — Зачинщик снова улыбнулся. — Уверен, нам будет казаться, что подготовительный период растягивается до бесконечности. Но я искренне убеждён, что, как только всё встанет на свои места, наша организация решит судьбу всего Скопления.

— Тогда давайте надеяться, что её создание пройдёт удачно, — сказала Агнес Нордбрандт, и подняла пивную кружку в салюте своим новым союзникам.

— Ты в своём уме?! — тихо потребовал ответа спутник "Зачинщика", когда они вдвоём двадцать минут спустя неспешно шли по тротуару. Случайный наблюдатель, вне всякого сомнения, принял бы их за двух приятелей, возвращавшихся с вечерней попойки, и мечтающих о ночи отдыха перед предстоящим им очередным рабочим днём.

— Думаю, да, — ответил Зачинщик и ухмыльнулся. — Хотя, конечно, будучи не в своём уме, я бы этого не сознавал, верно?

— Да? Ну, Эйхбауэр никак не санкционировала заходить настолько далеко, и ты знаешь это. Во имя Господа, Дамиен, ты практически пообещал этой сумасшедшей деньги!

— Да, пообещал, разве нет? — хохотнул капитан Дамиен Харахап, известный Агнес Нордбрандт как "Зачинщик". — Думаю, мое объяснение их происхождения было вызвано приступом вдохновения. Ей оно определённо понравилось, так ведь?

— Чёрт подери, да будешь ты серьёзен? — раздражение спутника было очевидным для Харахапа, хотя не было бы таковым для предполагаемого случайного наблюдателя. Старший агент вздохнул. Он уже работал с этим человеком раньше — нечасто, но два или три раза было дело — и полагал, что должен был привыкнуть к ограниченности напарника. Печально, однако, что у того было так мало представления о том, как ведётся Большая Игра.

— Я именно серьёзен, может быть на свой собственный лад, — сказал он несколько секунд спустя. — И могу напомнить, что я проработал с Ульрикой — я хотел сказать с майором Эйхбауэр — намного дольше тебя.

— Я в курсе. Но это должно было быть прощупыванием почвы. Мы должны были собрать информацию, а не заниматься чёртовой вербовкой! Ты настолько вышел за рамки инструкций, что это уже даже не смешно.

— Это называется "инициативой", Томми, — сказал Харахап, и на этот раз в его улыбке был едва уловимый оттенок презрения.