Он покачал головой, а его спутник поморщился.

— Старший ты, и Талботт является твоим так называемым регионом специализации, так что подставляешь ты свою задницу. Я, однако, всё равно думаю, что в ней появится новая дырка, как только Эйхбауэр прочитает твой отчёт.

— Может быть. Хотя я в этом сомневаюсь. В худшем случае "мистер Зачинщик" никогда больше не появится на Корнати. Нордбрандт никогда больше меня не увидит, и останется только с неотвеченными вопросами и бесполезными предположениями. — Харахап пожал плечами. — Она может решить, что я просто пытался прощупать её, или что я был по-тихому арестован и ликвидирован. Но если Ульрика действительно к чему-то готовится, установление надёжного контакта с человеком вроде Нордбрандт может оказаться весьма полезным. И я уверен, что мы сможем наскрести достаточно средств, чтобы подтвердить мою сказочку про ограбление РТС, не выходя за возможности секретных фондов Ульрики.

— Но зачем? — спросил его напарник. — Эта женщина не вполне в себе, и ты это знаешь. И она умна. Это плохое сочетание.

— Зависит от того, чего пытаешься добиться, разве не так? — парировал Харахап. — Согласен, что у неё, похоже, не хватает пары шариков. Если бы я хотел удержать Пограничную Безопасность подальше от моей планеты, я бы мгновенно ухватился за возможность присоединиться к Мантикоре. Также поступил бы и любой другой человек, разум которого пребывает в реальном мире. Но, на мой взгляд, Нордбрандт искренне верит, что сможет организовать движение сопротивления, которое не только сможет убедить Мантикору убраться куда-нибудь в другое место, но и проделать то же самое с УПБ и, вероятно, даже перевернуть всю экономическую систему на Корнати.

— Я же сказал — сумасшедшая.

— Не совсем, — возразил Харахап. Напарник недоверчиво посмотрел на него, и он снова усмехнулся. — О, она бредит, если думает, что Пограничной Безопасности перспектива превращения её и её верных сторонников в корм для ворон будет стоить хотя бы секунды сна. У УПБ слишком много опыта в расправе с подобными ей. Но она может оказаться права в отношении Мантикоры. А если майор Эйхбауэр или её глубокоуважаемое начальство на самом деле обдумывают какие-то операции здесь, в Скоплении Талботта, против кого, думаешь, они будут направлены?

— Полагаю, это резонный довод, — против воли признал напарник.

— Конечно, резонный. И в этом причина — ну, одна из причин — почему я собираюсь рекомендовать предоставить обещанное мною финансирование. И того, что мы также займёмся Вестманом.

— Вестманом? — напарник пристально на него уставился. — Я бы сказал, что он даже опаснее Нордбрандт.

— С нашей точки зрения? — Харахап кивнул. — Безусловно опаснее. Нордбрандт просто воображает, что по-настоящему разницы между Мантикорой и УПБ нет. Любая внешняя сила, отирающаяся в Талботте, с её точки зрения является врагом. Трудно её за это винить, даже если это её отношение отдаёт фанатизмом.

На секунду, на несколько коротких мгновений, его лицо закаменело, а глаза посуровели от воспоминаний о детстве, проведённом на другой планете, не слишком отличающейся от Корнати. Затем этот момент прошёл, и он снова усмехнулся.

— Главное, однако, в том, что она настолько зациклена на сопротивлении чьим бы то ни было "империалистическим притязаниям" на её родной мир, что просто физически неспособна осознать, насколько лучших условий может ожидать от Мантикоры, чем от УПБ.

— Вестман же совершенно другой случай.