— Ну, меня там не было, — протянул Лео Штоттмейстер, — но каждое слово, которое он сказал о том, насколько близко мы к Лиге, о Мезе, и о кораблях, которые уже идут через Рысь, абсолютно справедливо. Я, может быть, и не имел никогда дела с Пограничной Безопасностью лично, но судно моего дяди Стефана однажды попало у чернильной души из УПБ под раздачу. Они не сделали ничего дурного, но к тому времени, когда пыль осела, этот ублюдок солли арестовал и конфисковал судно и весь его груз. Дядя Стефан всегда полагал, что тот сукин сын получил долю стоимости судна, но по его словам эта выгода была сугубо побочной. Настоящим преступлением судна было то, что они увели выгодный груз из-под носа транспортной фирмы солли, имевшей тёплые отношения с Пограничной Безопасностью.

Долговязый гардемарин пожал плечами, лицо его было необычайно серьёзным.

— Я знаю, что у Рагнхильд есть родственники в транспортной индустрии, но не знаю как насчет остальных из вас. Однако вот что я вам скажу: дядя Стефан не единственный, от кого я слышал разговоры о том, насколько транспортные компании солли ненавидят нас. А Пограничная Безопасность считает нас кучкой неоварваров с манией величия. Сложите всё это воедино, и только Богу известно, во что это выльется! Только не ждите, что во что-нибудь хорошее.

— Лео говорит дело, — сказала Рагнхильд, с большим беспокойством на лице чем до того. — Мы привыкли думать о Звёздном Королевстве как о звёздной нации, о военной и экономической силе, и так оно и есть. Но по сравнению с Лигой мы мизерны. Какому-нибудь самонадеянному, жадному, нетерпимому солли — даже не обязательно подхалиму УПБ — потребуется не так уж много, чтобы сделать какую-нибудь из ряда вон выходящую глупость.

— И если это произойдёт, — тихо вставил Пауло д'Ареццо, — то, скорее всего, последствия будут весьма значительными.

Присутствующие изумлённо обернулись на него. После более чем двух месяцев пребывания на борту он продолжал оставаться замкнутым и держащимся в стороне от жизни Салажьего Уголка. Тот факт, что его освободили как минимум от части обычно ассоциируемых с салажьим рейсом обязанностей из-за того, что лейтенанту Багвеллу требовался помощник, по сути дела усугубил его изоляцию, и то, что он заговорил, удивило всех. Но Пауло никак не прореагировал на их взгляды и медленно покачал головой.

— Если бы ты был капитаном корабля королевы в Силезии, а мантикорский торговец, или шкипер торгового судна сказал тебе, что капитан Флота Конфедерации его ограбил, или обманул, или несправедливо с ним обошёлся, или угрожал ему, как бы ты отреагировал?

— Но… — начал было Аикава, однако был перебит Хелен.

— Пауло прав, — сказала та, хотя её и раздражало такое признание. — Ситуация, скорее всего, не была бы в точности аналогичной, но в глазах шкипера ФСЛ она будет выглядеть именно так. Потому что Лео прав насчёт того, что солли о нас думают. Я была на Старой Земле и видела это своими глазами. В некотором смысле их отношение к нам даже хуже, чем к "неоварварам" у которых нет столь тесных контактов с Солнечной системой. — Хелен поморщилась. — Вы же знаете, что когда мы были там, мой отец всё ещё носил форму, так ведь?

Последовали кивки, и выражение её лица стало ещё кислее.

— Ну, как-то вечером мы были на приёме, и я услышала, как одна женщина — позже я выяснила, что она была не кем-то, а членом законодательного собрания солли — сказала одному из своих приятелей, указывая на отца: "Глянь на это. Он выглядит так, словно служит в настоящем флоте, верно?"

— Брешешь, — запротестовал Аикава.

— Если бы, — ответила она. — Для большинства из них мы просто не представляем собой нечто реальное, даже для людей, которым чертовски следовало бы знать положение дел лучше.