– А, вот вы где! – воскликнул он, – Гэнни Эль оказалась права.

– Ну, так как мы здесь, Виктор, – пробасил Зилвицкий, вопросительно подняв бровь. – И ты тоже теперь здесь, то мне интересно – кто же сейчас присматривает за нашим добрым другом Орландо [доктор Симоес]? Если я не ошибаюсь, сейчас твоя очередь, не так ли?

– Антон, я оставил Фрэнка с игольником перед входной дверью, – тем тоном, каким врач объясняет пациенту его проблемы, заявил Каша, и Зилвицкий что-то буркнул.

Звук можно было интерпретировать, с некоторой натяжкой конечно, как сдержанное одобрение, правда для этого нужно было очень хорошо знать Зилвицкого. С другой стороны, Фрэнк Гиллич был способным парнем. Он и Джун Мэттис являлись сотрудниками Службы Биологического Контроля Беовульфа, частью той самой команды СБКБ, которая обнаружила Клан Батре здесь, на станции «Пармели», и выступала посредником при заключении соглашении, согласно которому членам клана гарантировалась жизнь, а станция превращалась в передовую базу СБКБ/Баллрум. С точки зрения большинства (или, точнее, большинства из тех, кто не был лично знаком с Виктором Каша) Гиллич и Мэттис выглядели столь же смертельно опасными, как и прибывшие агенты, и Зилвицкий готов был признать, что Гилличу можно было доверить безопасность Симоеса на ближайшие пятнадцать-двадцать минут.

– И я ещё когда-то считал себя гиперподозрительным, параноидальным и наслаждающимся манией преследования типом, – продолжал Каша. – Но ты превзошёл меня! Пытаешься заполучить титул Самого Главного Параноика?

– Ха! – фыркнула Яна. – Ему и не нужно пытаться. Чтобы стать главным параноиком достаточно немного пообщаться с тобой. Этого достаточно, чтобы любого – кроме Каи… возможно – свести с ума!

– Я не понимаю, почему все во вселенной настаивают на том, чтобы считать меня сумасшедшим убийцей? – Ласково поинтересовался Каша. – Но это ведь не так – я не убил ни одного лишнего человека.

Слова были сказаны с абсолютно невозмутимым видом, но Зилвицкий подумал, что, скорее всего, это была шутка. Скорее всего. Никогда нельзя было быть полностью уверенным в том, что Каша имел в виду, а понятие хевенита о чувстве юмора несколько отличалось от того, что таковым считалось у большинства остальных людей.

– Я могу предположить, что есть причина, по которой ты оставил Фрэнка играть роль приходящей няни и расспрашивал Гэнни Эль о нашем местопребывании? – Наконец озвучил вопрос Зилвицкий.

– Как ни странно, да, – ответил Каша, сверкнув блестящими тёмно-карими глазами. – Антон, я думаю, что наконец-то нашёл аргументы, которые заставят тебя согласиться, что Орландо необходимо отправить прямо в Новый Париж.

– Вот как? – Зилвицкий скрестил перевитые жгутами мышц руки и поднял голову, рассматривая Каша, как профессиональный дровосек мог бы рассматривать особо захудалый кустик. – И почему мы должны внезапно отступить от согласованного между нами плана оставить его на Факеле и пригласить все горы самостоятельно прийти к Мохаммеду?

– Потому что, – ответил Каша, – только что с Эревона прибыло курьерское судно.

– Курьерское судно? – Глаза Зилвицкого сузились. – С чего бы это кому-то на Эревоне пришло в голову послать сюда  курьера?

– Видимо Шэрон решила, что это будет хорошей идей позволить всем оказавшимся на станции «Пармели», включая Баллрум и СБКБ, узнать о том, что творится в галактике, – ответил Каша, пожав плечами.