Да, свет керосинки необходим. Он опустит, притянет к себе потолок и заметно сожмет объем комнаты — и грубые тени, сдавленные тесными стенами, издадут мраморный Лаокоонов стон.

14

За рабочим столом я разбирал свои "записки сумасшедшего" — их собралась целая груда, наверное, и в обычную канцелярскую папку не уместится.

Это была простая работа прачки, отжимающей белье.

Отжать бумагу с множеством слов так, чтобы на ней остался список гостей.

Тех, у кого с моим чахоточным персонажем одна группа крови. Тех, кто вычислен и опознан мной в долгих блужданиях по игровому полю, в котором я — чисто бессознательно, подчиняясь инстинкту игрока, — собирал заветные "палочки", не отдавая себе отчет в том, что, в принципе, восстанавливаю оригинал.

А что — краски в нашем городе подходящие, да и натурщиков хватает.

Там, в оригинале, изображены больные, уставшие люди.

Они работают на угольных копях, и потому у них ветхие, изношенные, забитые земляной и угольной пылью легкие…

Кашель — это их профессиональная болезнь.

Попрошайку из электрички мне, конечно, уже не разыскать — где они, в каких поездах катят с протянутой рукой? С престарелым учителем биологии, что торгует голубиными тушками на Сухаревке, тоже могут возникнуть проблемы: не каждый же день он торчит там озябший, опасливо озирающийся. Шофера, который своим автобусом с подмосковным номером "поцеловал" лимузин Катерпиллера, — ищи свищи. Слепой с Тишинки? Что-то давно его не видно на месте, у магазина "Рыболов-спортсмен". Женщины, что молча вытирали о передники сырые руки и сонно разглядывали лежащего в сухой траве Хэху, наверняка давным-давно разбрелись из барака…

Впрочем, не беда: нас в оригинале всего-то — пятеро.

Жаль Музыку, но придется его разбудить.

– Ты заходил, — сказал Музыка. — Надо чего? Или так?

Значит, он не спал.

– Надо, Андрюша, надо.

Я присел на корточки у его лежанки.

– Ты не голоден?

Музыка закашлялся.

– Теперь-то оно, конечно, не полезет, хотя… Марганцовка твоя… Вычистила меня знатно, все, до последней крошки. Завтра засосет в животе. А есть у нас — чем червячка заморить?

Он сел, поискал босыми ступнями тапочки.

– Есть, Андрюша, — я присел рядом. — Знаешь что… Давай мы завтра картошки нажарим, а? На сале картошечки? Чтоб с корочкой, и хрустела чтоб? Гостей позовем…

Он долго, внимательно, прищурившись, смотрел мне в лицо — я и не замечал раньше, какой у него мягкий и мудрый прищур.

– Так надо? — спросил он крайне серьезно.

– Надо, Андрюша, — я поднялся, подошел к окну, отодвинул газетку-занавеску; тетя Тоня пересекала двор в обратном направлении. — Понимаешь… Завтра один человек убьет другого. Или наоборот — другой уничтожит того, кто его намерен лишить жизни. Или — или, третьего не дано. Надо как-то помешать.

Андрюша молча кивнул: дело хорошее…

– Я завтра отлучусь. Вернусь, возможно, к обеду.

– А мне куда? — спросил Музыка.