– А кто она такая, эта твоя Лена?

Ну-ну, оказывается, это секретарша моего бывшего мужа.

– Будь с ней поосторожней! — наказала я Панину, провожая его до двери. — Как бы тебя током не шибануло.

Информировать Панина о своей идиотской шутке с телефонным проводом я не стала, тем более что я не уверена, есть ли вообще у этих "хай-блэк-тринитрон" провода.

7

По всем признакам судя, друг детства отправился в дальнее "автономное плаванье"; пропадал он в объятиях Лены с прохладным голосом (если у нее все остальное настолько же прохладно, то я Панину не завидую) достаточно.

Ни к вечеру, ни на следующий день он не вернулся.

Я вспомнила про милиционера с красными воспаленными глазами.

Зайдя в отделение, собиралась было направиться в знакомый мне кабинет, однако что-то заставило меня остановиться на пороге и обернуться.

Не что-то, а кто-то.

Сбоку от сдавленного какими-то приборами и аппаратами милиционера, в узком загончике, огражденном высокими деревянными перилами, кто-то сидел.

С трудом, но все-таки я ее узнала.

– Рая! — позвала я.

Она никак не отреагировала.

– Рая! — крикнула я в полный голое. — Ты что здесь?

Милиционер нетерпеливым кистевым движением — проходите, проходите, гражданка! — отослал меня из коридора.

Новостей в знакомом кабинете, кажется, не было.

– Ищем, — неопределенно заметил страж порядка. — Хотя в такой ситуации, сами понимаете…

Понимаю: наворочали горы трупов на улицах — "в такой ситуации" не до хромого старика, пропавшего без вести, понимаю.

– А что это у вас в кутузке наш дворник сидит? Или как этот загончик с перилами называется?

– Эта женщина? — он помассировал усталые глаза. — Беда с ней. Добиться от нее чего-нибудь… С ума сойдешь. Ослепила человека. И будто в рот воды набрала.

Я пыталась сообразить, что бы это значило. Ослепила? Как это? Какого человека? За что? Она же добродушнейший человек!

– И совсем ничего не объясняет? — спросила я, присаживаясь на стул.

– Почти ничего, — интонационно он нагрузил это "почти".

"Почти" состояло вот в чем. К ней днем позвонили в дверь, она открыла. На пороге стоял какой-то молодой человек. "Тебя же предупреждали, дура старая, а теперь все, сейчас я с тобой разберусь" — вот и все, что он успел сообщить. Рая в тот момент мыла окна какой-то страшно едкой, кислотной жидкостью, в руке у нее была плошка с этой отравой. Без долгих разговоров она плеснула жидкость в лицо визитеру. Он сейчас в больнице, врачи говорят — безнадежно, видеть он уже не сможет. А у Раи могут быть неприятности.

– Но это же те подонки! — выкрикнула я.

Я рассказала, что знаю про Пряничный домик, про звонки, которыми Рае последние полгода надоедали.

Милиционер, подавшись вперед, внимательно слушал, время от времени делая пометки на листе бумаги.