Собирать «презентационный материал» Толкунов поручил мне по одной простой причине — его любимый зам Карл Иванович все еще находился в Питере. А другим сотрудникам издательства, чтобы он там не говорил, Сережа доверял меньше, чем родной жене. В результате нашей кропотливой работы — каждую книгу нужно было снабдить визиткой Толкунова, обернуть тончайшей папиросной бумагой, не скрывающей обложку, а лишь подчеркивающей ее достоинства и затем, вместе с рекламным проспектом издательства уложить в фирменный пакет. Чемодан получился просто неподъемный. Интересно, как Толкунов собирается таскать свое «богатство» по книжной ярмарке, если у него нет собственного стенда, нет никого из сопровождающих, да и здоровья, как показали события последних дней, тоже значительно меньше, чем я думала?

Утешает то, что Сережа сначала отдохнет в Анталии, а лишь затем полетит в Стамбул. А за эту неделю я как-нибудь сумею уговорить Карла Ивановича присоединиться к Толкунову, даже если наш любимый бизнесмен будет категорически возражать.

Я очнулась от собственных мыслей лишь в тот момент, когда диктор по телевизору сообщил, что завтра в полдень в Донском монастыре начнется церемония прощания с известным политическим деятелем, лидером партии «Народная воля» и известным своим меценатством предпринимателем Сергеем Ивановичем Качаловым. «За свои сорок два года, — сдержанным и полным скорби голосом вещал диктор — Сергей Иванович доказал всем россиянам, что наша страна — это государство нового типа, свободное, демократичное, правовое. Начав свой путь обычным инженером на умирающем московском предприятии, Качалов добился такого авторитета у всех рабочих и служащих автогиганта, что сумел сначала возродить завод, приватизировав его, потом создал тысячи новых рабочих мест по всей стране, восстанавливая другие предприятия отрасли. Наконец он основал один из самых авторитетных банков страны — Первый Коллективный, собрал под знамена своей партии «Народная воля» единомышленников и очень достойно, наравне с другими кандидатами участвовал в последних президентских выборах».

Я вздохнула. Жалко Качалова, что там говорить. «Сердце Сергея Ивановича не выдержало колоссальной нагрузки. Увы, смерть всегда выбирает лучших. Светлая ему память».

Конечно, смерть выбирает лучших. Только, если верить словам Георгия Петровича, кто-то очень сильно помог безобразной старухе с косой сделать этот самый выбор. Ни деньги, ни авторитет, ни добрые дела, ни даже собственная серьезная служба безопасности не помогли Качалову защитить сначала свою жену от глупейшего покушения, а потом и себя от фатального исхода.

А что, если Эрнст преувеличивает? Могло быть и так, что Качалов действительно перенервничал из-за ранения Татьяны, выпил лекарство, которое кто-то, может та же Любовь Павловна готовил для себя? Ведь тот препарат, о котором мне рассказывал Гоша, все-таки продают в аптеках. Значит, для кого-то он не яд, а панацея?

Утром, как всегда без будильника, я проснулась в шесть часов. Унюхав аромат кофе, спустилась на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь. Клара готовила Сереже завтрак, а сам он, с дымящейся чашкой любимой арабики в руке, что-то читал в своем ноутбуке.

— Привет ранним пташкам! — весело поприветствовал меня Толкунов, захлопывая компьютер.

— А ты что, так и не ложился? — я искренне не помнила, спал Сережа рядом со мной или нет.

— Какой там! Я приехал час назад. Думал покемарить до восьми, а потом решил, что высплюсь в самолете.

Клара сердито шмякнула на фарфоровую тарелку увесистый половник горячей геркулесовой каши:

— Работают, работают, работнички… А потом жены к ним по больницам мотаются.

— Клара Петровна, ты что? — улыбаясь каким-то своим мыслям, спросил Сережа, подвигая тарелку и аккуратно выкладывая в центр бежевой аппетитной горки огромный кусок сливочного масла.