На мелководье стоял выживший боец и прикладывал ладонь с водой к заплывающему глазу. Чуть дальше Маруся и Лаврентьев вытаскивали из воды верещащего Павлушу. Судя по воплям придурка, он умудрился или сломать, или вывихнуть ногу.

Валентина перестала истерически хихикать и легла на песок, рассматривая потолок пещеры, по которому неспешно скользили туманные полосы, отдалённо напоминающие облака. Дыры я не наблюдал. Неплохо мы полетали.

— Мы все умрём, — вдруг совершенно спокойно сказала Валентина и повернув голову, я увидел слёзы на её грязных щеках. — Все умрём.

— Несомненно, — извиваясь, точно червяк, я сумел сесть. — Все когда-нибудь умрём. Но у меня есть и хорошие новости: выход наружу находится совсем недалеко.

ЧАСТЬ 2. ФЕЕРИЧЕСКОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ

БЛИЗОК ЛОКОТЬ…

Паша присел напротив и яростно вверился в моё лицо, точно собирался играть в плохого и хорошего следователя. Получилось не очень. Больше напоминало что-то типа: тупой и ещё тупее. Остальные тупые за его спиной пытались перемотать ногу дико вопящего Павлуши к какой-то окаменевшей доске.

— Валя сказала, что ты знаешь, где находится этот блядский выход?

— Не-а, — он даже позеленел и это доставило мне истинное удовольствие. А если подумать, кому эти уроды сделали хуже? Меня таскают по Бездне, да ещё и дают возможность безнаказанно изводить своих обидчиков. Мешок-шоу. — Просто выход на Бесконечную Лестницу.

Паша тяжело вздохнул, потом закрыл глаза, и я увидел, как его губы шевелятся. Считает, лапочка, чтобы успокоиться и не зарядить мне ботинком по роже. Хоть, как пить дать считает, что это успокоило бы нервы на порядок лучше. Так, всё, собрался, собрался…

— Давай подробнее, — он оглянулся на группу наших парамедиков, которые благополучно довели пациента до визгов рожающей свиньи. — Я уже слышал про эту лестницу, но — ничего конкретного.

Я заёрзал, пытаясь сесть удобнее, упал на бок, и Паша терпеливо вернул ребёнка на планету. Не-а, судя по багровой морде он не пнуть меня собирался, а пристрелить. Тоже неплохо.

— Лестница, это — прямой ход на поверхность, — тоном профессионального лектора возвестил я, — Дорога, с которой невозможно вернуться обратно. При себе и при, пока не выпрешься наружу. Имеются, правда, нюансы.

Собеседник, начавший было оживать, вновь загрустил. Как я заметил, у всех путешествующих по Бездне, при упоминании о имеющихся определённых нюансах глаза становились больными, точно у побитого пса.

Подошли представительницы прекрасно половины человечества и в четыре глаза уставились сначала на Пашу, а после — на меня. Мешок рулит.

— Ну и что он говорит? — осведомилась Маруся и кончик её носа стал белым. — Может отпустим? Сколько же можно издеваться? Как-то не по-человечески…

Валентина удивлённо покосилась на подругу. А вот ни я, ни Паша нисколько не удивились. Блядь, почему бы и не позаботься о человеке, которого ты сама сунула в мешок, учитывая тот факт, что он скоро оттуда выберется сам и непременно даст мзды всем, кто его обидел? Да, девочка несомненно крайне прохаванная, несмотря на свой нежный возраст! Уж лучше иметь дело с Дианой. Бляха-муха, лучше иметь дело с любой тварью Бездны!

— Повторяю, последний раз и больше не собираюсь, — Паша покивал, дескать — мели Емеля, — Река, куда мы плюхнулись находится недалеко от выхода на Бесконечную Лестницу. А она, в свою очередь, ведёт прямиком наружу. По поводу нюансов, — чёрт, я даже не знал, как разумно объяснить происходящее на тёмных ступенях. — Короче, идти надо хрен знает сколько и в полной темноте. И вроде бы там кто-то есть; кто-то, кому не очень нравится идея выпускать гостей наружу.