Ухватиться удалось одновременно; мне — за руку Лиса, а твари — за мою ногу.

— Отъебись! — завопил я и приложил свободной ногой нежданное отягощение. Хрустнуло и Лис едва не выпал наружу. За его спиной нарисовались испуганные физиономии Вали и Маруси. Видимо они держали Лиса за ноги.

— Отпусти! Отпусти! — завопил узкоглазый гад и я вцепился в его руку мёртвой хваткой. При этом я продолжал колотить Зверя ногой по башке или что там у него такое твёрдое. — Отпусти, сволочь!

— Пошёл на хер! — закричал я, в отчаянии и ударил так, что затрещали все суставы. Кому я собственно адресовал вопль — не знаю и сам, но помогло. Туша слетела, отпустив несчастную ступню, а мы улетели в дырку, словно нас подсёк неведомый рыболов, сумевший преодолеть сопротивление упрямой рыбы.

Сначала я вообще ничего не увидел, кроме плывущих вокруг размытых пятен. Потом пятна уплотнились и потемнели. Кажется, вокруг стояли люди…Только почему их стало так много? Или у меня в глазах двоится? Троится, четверится?

Кто-то шлёпнулся рядом, вцепился в мою одежду и принялся трясти, издавая некие, неразборчивые звуки.

— Ну что? — послышался насмешливый голос Виктора Семёновича Самойлова. — Давайте дружить? Снова?

ЧАСТЬ 3. БУРНЫЙ ФИНИШ

СЁСТРАМ ПО СЕРЬГАМ

Итак, я очухался, проморгался и вообще, пришёл в себя. Пусть и частично, но вполне достаточно для того, чтобы обнаружить около себя взъерошенную Ольгу, крепко вцепившуюся в мою руку. На щеке жены красовался листок пластыря, а левый ботинок перемотали чем-то, типа скотча. В остальном супруга выглядела живой, целой и даже где-то счастливой. Надеюсь, из-за встречи с мной.

Чуть дальше физиономиями в пол лежала сладкая парочка: Лис и его любимая начальница, причём азиата заломали так, что он только похрюкивал да глухо ругался не по-нашему. Диана лежала неподвижно и молча. Обоих караулили четверо бойцов самого что ни на есть покоцанного вида. Таким же невероятным количеством бинтов и повязок щеголяла троица здоровяков за спиной Самойлова. А вот сам Виктор Семёнович смотрелся так, словно только что вернулся из прогулки по парку: свеж, бодр и чисто выбрит.

Хробанов и Лифшиц не могли демонстрировать утреннюю свежесть, зато глядеть на них оказалось очень даже забавно. Стояли они один возле другого и держали забинтованные руки на подвязках: один — левую, другой — правую. Кроме того, у Ивана, нашего, Ивановича обнаружилась повязка через всю его неприятную рожу. Кажется, кто-то клюнул его в правый глаз. Клюнул, до кровавого пятна.

Троица моих подопечных девиц испуганно жалась к парочке своих коллег, мужского пола, умудрившихся дожить до этого момента. Выглядели мужики тоже не очень хорошо. Ум одного в руке я заметил палку на котирую он опирался с самым болезненным видом. Странно, как они этого инвалида вообще умудрились сюда дотащить. Второй, своим перебинтованным черепом весьма походил на бойца, выжившего после смертного боя.

М-да. Так вот, как именно выглядят две калеки три чумы.

— Это и всё? — спросил Самойлов, обращаясь то ли ко мне, то ли к кому-то за моей спиной.

— В общих чертах, — я пошевелился. Ольга поцеловала меня и крепко обняла. — Привет, милая. Какими судьбами?

— Проездом, — хмыкнул Виктор Семёновичи протянул мне руку. — Поднимайся, проводник хуев. Когда в следующий раз соберусь на грёбаное кладбище, обязательно попрошу, чтобы ты проводил. Гадишь, в какой-нибудь кабак попадём, ептить.