— Э-э, — сказал я, поднимая руку. Самое интересное, что больше никто даже попытки не сделал заступиться за падшую дамочку. Мало того, стоило Самойлову начать эдак вкрадчиво говорить, похлопывая по автомату и один из бойцов поморщился, а мужики-учёные сделали попытку спрятаться за спины своих фемин. Кажется, мы что-то пропустили и возможно, это — к лучшему. — Давайте так, пусть сердещная ещё немного попортит воздух, а уж когда выберемся…

Лифшиц утробно захохотал, а Самойлов с интересом уставился на меня. Он — с интересом, а вот Ольга — с подозрением. Ещё никогда Штирлиц не был так близко к провалу.

— Утюг выразился совершенно недвусмысленно, ёптить, — медленно сказал Виктор Семёнович. — Завести шалаву, как можно глубже и оставить. Что должно случиться, чтобы он передумал или я вдруг решил пойти против его воли? Паря, ёп-та, хочешь, чтобы в следующий раз это блядское указание выполнял кто-то другой? В отношении меня?

Я лихорадочно искал хоть какие-нибудь аргументы и в самый последний момент вспомнил прощальный разговор с сыном Утюга.

— А если, когда вернёмся Петра Степановича не окажется в живых, а управлять хозяйством будут её люди? — Самойлов задумался, а вот Диана выглядела по-настоящему потрясённой. Лис проворчал что-то, не по-нашему. — Деньги не пахнут, а с новым хозяином лучше договариваться, пока он цел и невредим.

— Петрович нашептал? — проворчал Самойлов и сплюнул сквозь зубы. — Витало что-то, эдакое, гадское, в воздухе…Уломал. Но учти, если Утюг окажется жив, сам её зароешь в саду. Место я покажу.

Мне показалось или выдохнули все, а не только Диана? Тем временем, Виктор Семёнович подошёл к Лису и взяв бойца на прицел, кивнул мне:

— Ну давай, адвокат, поработай. Доверия этому козлу, учитывая его косяк, у меня нет, а просто так тащить урода я не собираюсь. Что скажешь?

— Он нам помогал. — сумрачно буркнул я, ощущая внутри странную опустошённость. Оказывается, за славной простецкой личиной начальника охраны таился хладнокровный убийца. А чего, собственно удивляться, учитывая, на кого он работал. — Просто сбросьте его в дыру, что ли. Живым, в смысле. Там за нами хрень жуткая гналась, заодно проверим, осталась или нет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Самойлов и осклабившись, показал большой палец. — За своих мазу тянешь? Молодца! Бросьте этот мешок с говном, пусть сдыхает долго и счастливо.

Пара бойцов подтащили своего смуглого коллегу к дыре и сунули туда ногами. Потом, отпустили и через секунду раздался стук и удаляющийся шелест. В самый последний момент, перед падением, Лис широко мне улыбнулся и подмигнул. Удачи тебе, засранец.

— Ну что же, — сказал я, — всем сёстрам по серьгам и можно двигаться дальше?

— Угу, — Самойлов внимательно осмотрел потолок и позвал бойца, определённо имеющего те же исторические корни, что и покинувший нас Лис. — Чабан, мыши нашептали, что у тебя верёвка залежалась. Можешь зацепиться за край этой хренотени?

Приземистый брюнет с перебитым носом подошёл к нам, подволакивая правую ногу и уставился на дыру. Его лицо отразило некое сомнение.

— Ты только учти, — пояснил Самойлов, — что внизу сидит ёбаная злая барабашка и если мы не сумеем залезть наверх, ты пойдёшь разведывать дорогу в другом направлении.

— Умеете вы мотивировать, Виктор Семёнович, — боец в сердцах сплюнул и позвал. — Валет, если мы тебя подбросим, сумеешь зацепится за край?

— Чабан, да ты охуел? — мужчина, ростом меньше даже меня, поднял голову и присвистнул. — Тут же — метров восемь — не меньше! Как?

— Каком кверху! Сумеешь?

Они принялись что-то обсуждать, как, кому и куда становиться, а я плюнул на это дело и пошёл к жене.