– Ничего, мадам. Только я как будто совсем не я. По-моему, я выгляжу очень странно.

– Эдвард, втолкуй этой глупенькой девочке, что это вовсе не так, – вздохнула миледи.

Эдвард вдруг обнаружил, что похлопывает Леони по руке.

– Моя дорогая, миледи совершенно права, вы выглядите безупречно и очаровательно.

– А, ба! – сказала Леони.

ВОСПИТАННИЦА ГЕРЦОГА ЭЙВОНА

– Монсеньор! – вскрикнула она и выбежала бы из комнаты, если бы Фанни решительно не преградила ей путь.

– Право же, Леони, так не принимают джентльмена! – сказала миледи. – Бежать вниз точно невоспитанная девочка, с растрепанными волосами, с платьем в беспорядке!..

– Да, но…

– Я настаиваю!

Леони неохотно вернулась и стояла покорно и равнодушно, пока Фанни одергивала ее бледно-розовое платье и причесывала непослушные кудри.

– Леони, противное создание! Где твоя лента?

Леони кротко принесла ее.

– Мне не нравится, как лента тянет волосы, – пожаловалась она. – Уж лучше я…

– Можешь не продолжать! – перебила Фанни сурово. – Я решила, что ты должна быть в полном авантаже. Расправь нижнюю юбку и возьми веер. И если ты посмеешь побежать, забыв про благовоспитанность, мне будет так стыдно…

– Пустите меня! Пожалуйста! Я же готова.

– Тогда следуй за мной, деточка, – вот так! – И Фанни выплыла из комнаты. Спускаясь по лестнице, она давала последние наставления: – Помни! Скромный реверанс, душечка, и протяни ему руку для поцелуя.

При этих словах она открыла дверь гостиной.

– А, ба! – сказала Леони.

Его светлость стоял у окна и смотрел наружу.

– Так моя сестрица не отучила тебя восклицать «ба!», – сказал он и обернулся к ней. Почти минуту он молчал и только смотрел на свою воспитанницу. – Дитя, отлично, – медленно произнес он наконец.

Леони присела в реверансе, торопливо объясняя:

– Я должна это делать. Потому что так велела мадам, а вы сказали, чтобы я все делала, как она будет говорить. Но, монсеньор, лучше бы я просто вам поклонилась! – Она изящно выпрямилась и подошла к нему танцующим шагом. – Монсеньор! Монсеньор! Я думала, вы никогда не вернетесь! Я так рада вас видеть! – Она прижала его руку к губам. – Я была послушной и терпеливой, а теперь вы меня увезете? Ну, пожалуйста!

– Леони!

– Да… но, мадам, я так хочу, чтобы он меня увез.

Эйвон поднял лорнет.

– Угомонись, дитя. Фанни, целую твои руки и стопы. Я почти удивлен чудом, которое ты сотворила.

– Монсеньор, по-вашему, я выгляжу хорошо? – Леони прошлась перед ним на цыпочках.

– Не то слово, дитя мое. Ты больше не Леон.

Она вздохнула и покачала головой.

– А мне бы хотелось по-прежнему быть Леоном, монсеньор, а вы понимаете, что такое – ходить в юбках?

Фанни бросила на нее испепеляющий взгляд и грозно нахмурилась.

– Натурально, я этого не знаю, моя прекрасная воспитанница, – невозмутимо ответил герцог. – Но могу вообразить, что после свободы панталон юбки кажутся стеснительными.

Леони торжествующе обернулась к Фанни.

– Мадам, он это сказал! Вы слышали! Он заговорил о панталонах!

– Леони… Джастин, я не потерплю, чтобы ты поощрял ее оплакивать… ее… ее панталоны, она и без того только это и делает.