– Знай я меньше о путях света, то, без сомнения, был бы более снисходительным опекуном, – сказал он. – Но при настоящем положении вещей, Фанни… – Он пожал плечами и извлек из большого кармана веер.

Леони вошла в гостиную, придерживая юбку маленькой ручкой.

– Я не нашла вашего платка, мадам, – начала она, увидела веер Эйвона и нахмурилась. В синих искренних глазах мелькнуло неодобрение.

Эйвон улыбнулся.

– Ты привыкнешь к нему, дитя мое.

– Никогда! – отрезала Леони. – Мне это совсем не нравится!

– Но я им пользуюсь, – прожурчал его светлость, – не для того, чтобы угодить тебе.

– Простите, монсеньор! – произнесла она виновато и поглядела на него из-под ресниц. Неотразимая ямочка дрогнула.

«Она его подцепит, – подумала Фанни. – Слишком уж она обворожительна!»

– Дом очень хороший, – бодро сказала Леони. – Мне он нравится.

– Я в восторге, что слышу это, – иронично заметил его светлость.

Леони обвела взглядом обшитый дубовыми панелями холл с резными креслами, картинами, гобеленами и галереей, куда вела лестница.

– Может быть, он немножко sombre, – сказала она затем. – А кто этот джентльмен? – добавила она, с интересом рассматривая рыцарские доспехи.

– Это вовсе не джентльмен, дитя, а шлем, латы и поножи, которые некогда носил один из моих предков.

– Vraiment? – Она отошла к лестнице и уставилась на старинный портрет. – А это тоже предок, эта глупая женщина?

– Весьма знаменитая, дорогая моя.

– У нее дурацкая улыбка, – заметила Леони. – А почему она знаменитая? Чем?

– Главным образом своими выходками. Что, кстати, напомнило мне, дитя мое, что я хочу поговорить с тобой.

– Да, монсеньор? – Леони теперь разглядывала висевший над камином щит. – «J'y serai». Это по-французски.

– Твоя сообразительность необыкновенна. Я хочу поговорить с тобой о моей кузине, госпоже Филд.

Леони посмотрела на него через плечо и наморщила нос.

– Можно я скажу, что я думаю, монсеньор?

Он сел на огромный резной стол, поигрывая лорнетом.

– Мне – да.

– Она просто дура, монсеньор.

– Без сомнения. А потому, дитя, ты должна не только терпеливо сносить ее глупости, но и постараться не доставлять ей лишних тревог.

В Леони как будто происходила внутренняя борьба.

– Обязательно, монсеньор? Джастин посмотрел на нее и узнал злокозненные искорки в ее глазах.

– Потому что я так желаю, дитя мое. Прямой носик снова наморщился.

– Ну-у… Eh bien!

– Я так и предполагал, – заметил Эйвон вполголоса. – Ты обещаешь, Леони?

– Нет, не думаю, что обещаю, – уперлась Леони. – Но я попробую. – Она подошла и встала рядом с ним. – Монсеньор, вы очень добры, что привезли меня в это чудесное место и дали мне все, словно я не сестра хозяина харчевни. Благодарю вас, благодарю!

Джастин секунду смотрел на нее, и его губы сложились в странную улыбку.

– Ты считаешь меня образцом всех добродетелей, не так ли, mа fille?

– Вовсе нет, – ответила она откровенно.